Автор: Галина Гонина-Новикова

Как поможет онкологам новая детская больница в Челябинске

В Челябинске планируется строительство нового хирургического корпуса для детской областной клинической больницы. Для него уже зарезервированы средства в федеральном бюджете в размере 4,5 миллиарда рублей.
Как поможет онкологам новая детская больница в Челябинске

Пока не решено, где именно будет находиться здание. Однако к таким объектам существуют определенные требования. Одно из них – территориальная близость к другим подразделениям детских больниц, чтобы помощь маленьким пациентам в экстренных ситуациях, когда речь идет о жизни и смерти, оказывалась максимально оперативно. Для строительства хирургического корпуса рассматривается участок неподалеку от основных зданий детской областной больницы на территории лесного массива.  

О важности строительства этого объекта агентству Полит74 рассказал главный детский врач-онколог областного минздрава, кандидат медицинских наук Сергей Коваленко. 

04.jpg

- Сергей Геннадьевич, можно ли говорить о том, что количество онкологических заболеваний среди детей растет? 

- В Челябинской области ежегодного злокачественные новообразования диагностируют примерно у ста детей. В 2018 году их число достигло 108 человек. Небольшая часть пациентов нуждается только в оперативном лечении, остальные получают лечение в течение очень длительного периода времени. В онкогематологическом центре детской больницы ежедневно задействовано около 60 коек, многие лечатся дома. У нас часто случаются рецидивы, мы детей своих не бросаем, проводим вторую, третью линию терапии. За счет этого у нас улучшаются результаты лечения, многих удается спасти. 

- Как выглядит наш регион в плане статистики на фоне других? 

- В Свердловской области заболеваемость примерно такая же — 14-15 человек на 100 тысяч. Эти цифры характерны для многих стран. Проблемы недоучета у нас уже, за другие регионы ручаться не могу. 

- Сергей Геннадьевич, как часто наши дети уезжают на лечение в столицу? 

- Как правило, мы отправляем за высокотехнологичными методами лечения, которыми сами не владеем, потому, что они редко применяются и их нецелесообразно развивать на Южном Урале. К примеру это эндопротезирование суставов у детей. Это штучные операции, таких пациентов у нас — не более 3-4 в год. После ребенок возвращается к нам, здесь проходит дальнейшие лечение и наблюдение. Это не только наша практика, другие страны мира идут по такому же пути. В той же Германии не в каждой клинике есть детские онкологи-ортопеды и хирурги, которые специализируются на таких операциях. 

Пока у нас не запущена трансплантация костного мозга, поэтому на некоторые ее виды наши дети едут в Институт детской онкологии, гематологии и трансплантологии имени Раисы Горбачевой в Санкт-Петербурге и в Москву, в Национальный медицинский центр имени Дмитрия Рогачева. Такие операции мы тоже планируем проводить в новом корпусе, когда у нас появятся технические возможности и помещения. Для этого необходимы боксы со специальной электронной системой вентиляции. Все должно быть сделано на высшем уровне, потому что речь идет о безопасности пациентов. Тогда появится и хорошие шансы на то, что пациент нормально перенесет достаточно опасный вид лечения. 

- Какие еще проблемы поможет решить новый корпус детской онкологической службе? 

- В новом корпусе будет выделено несколько этажей для детской онкологии. Мы планируем развернуть там несколько отделений, чтобы разделить потоки больных. Сейчас все наши пациенты находятся вместе, это не всегда оправданно, потому что есть дети с солидными опухолями, есть дети с лейкозами. У них разные схемы лечения, разные осложнения. Также с появлением новых помещений у нас появится запас прочности на случай инфекций. Если сейчас вдруг дети заболеют ветрянкой, то отделение закроется на карантин. Такое редко случается, но опасность существует. Когда у нас будет несколько отделений, разделенных этажами, с этой проблемой будет справляться гораздо проще. В новом корпусе будут более просторные и комфортные палаты. И с точки зрения удобства лечения, и с точки зрения безопасности пациента это очень важно. 

- Пока в детской областной больнице только готовят к трансплантации костного мозга? 

- Да, это очень сложный процесс. Наши маленькие пациенты вынуждены лечиться у нас, потом ехать в столицу, бывает, что ребенок приезжает и заболевает, тогда лечение откладывается. Конечно, все эти переезды очень тяжело переносить. Для федеральных центров аутологичные трансплантации (пересадка своих собственных клеток) - это достаточно потоковый метод лечения. Желающих много, потому они хотят, чтобы как можно больше регионов начали тоже выполнять такую процедуру. Тогда центры смогут больше внимания уделять сложным видам трансплантаций. На аллогенные трансплантации (с подбором донора) мы пока замахиваться не будем, а дальше — посмотрим. Может быть, к тому времени у нас появятся какие-то виды клеточной терапии. В нашей стране она уже применяется к взрослым пациентам, но постепенно приходит и в детскую практику. Пока все это в планах, но я верю, что все получится.

Вообще, учитывая географическое расположение нашей страны, просто напрашивается вывод, что центр трансплантации должен быть также на Урале, на Дальнем Востоке, в Сибири. 

- Какие виды рака сейчас легче лечатся? 

- С самого начала разработка онкологических методов лечения — химиотерапия, лучевая терапия — была очень благодарной, поскольку у детей меньше изменений геномов. Почему рак возникает у взрослого? Человек постоянно живет под нагрузкой каких-то мутагенных воздействий. У него постоянно идет поломка его хромосомного аппарата, постоянно накапливаются какие-то сбои, проблемы, ошибки. Рано или поздно количество переходит в качество в виде образования опухолевого процесса. У детей такие вещи случаются реже. У них это событие возникает на ранних этапах развития клетки, дополнительных поломок мало. Поэтому эти опухоли легче поддаются лечению химиопрепаратами, лучевой терапией. 

Соответственно, результаты лечения при прочих равных условиях у детей просто по определению лучше. Вторая причина — у взрослых часто еще целый букет хронических заболеваний. Дети в этом плане более благодарные пациенты. Поэтому, например, при современных методах лечения выживаемость детей с острым нейробластомным лейкозом достигла уже 80 процентов. При лимфомах процент выздоровления тоже достигает 80-90 процентов. При некоторых других опухолях ситуация хуже, но тем не менее, через 50 процентный барьер в большинстве случаев нам удается перешагнуть. К сожалению, всем мы не можем гарантировать выздоровление. Никогда нельзя предсказать результат. Конечно, когда несколько лет подряд врач и семья вкладывают душу в лечение, а случается рецидив, это очень тяжело.

Партнерские СМИ