Историк Александр Лымарев рассказал, как Южный Урал узнал о начале Великой Отечественной

С самого начала войны жители региона начали записываться в добровольцы.

Сегодня наша страна отмечает День памяти и скорби. Ровно 85 лет, 22 июня 1941 года в 4.00 началось вторжение нацистской Германии в Советский Союз. Этот день стал началом Великой Отечественной войны, которая продлилась 1418 дней и ночей и завершилась безоговорочной капитуляцией врага.

Накануне 22 июня наш корреспондент встретился с Александром Лымаревым, заведующим отделом публикаций и научного использования документов Объединённого государственного архива Челябинской области.

Александр Николаевич рассказал нашему изданию о том, как Южный Урал узнал о начале вторжения и как его жители отреагировали на начало Великой Отечественной войны.

Солнечный выходной

— Александр Николаевич, если я правильно помню, то 22 июня 1941 года был не просто выходным днём. Там прошли выпускные у школьников. Вот каким этот день должен был быть в Челябинске?

— Да, совершенно верно. Здесь нужно взять тогда говорить масштабах уже не только Челябинска, но и всей Челябинской области. В те времена система образования была достаточно единообразной: все заканчивали обучение в один день, соответственно, все экзамены сдавались в один день по всей стране, и все выпускные проходили в один день по всему СССР.

Это было воскресенье. Как описывают очевидцы — это был очень жаркий, солнечный день, поэтому большинство челябинцев, пользуясь возможностью, поехали к воде.

Кроме того, в сельской местности завершались сельскохозяйственные работы и, в некоторых территориях, где проживали башкиры, отмечался сабантуй. Вот именно в этот день. Так что это должен был быть хороший, добрый, тёплый, солнечный день. Выходной.

— Во сколько тогда Челябинская область узнала о начале вторжения?

— С хронологией есть некоторые проблемы. Вот, например, с информированием о Победе, мы всё знаем достаточно точно, буквально по часам. С 22 июня немного сложнее, потому что нападение было совершено в 4.00 по московскому времени. Соответственно, на Южном Урале было 6 часов утра. То есть, в Челябинской области никто ничего не знал.

Однако, по каналам правительственной связи информация пошла. Так что на уровне слухов южноуральцы начали что-то узнавать где-то после обеда. Официальное заявление советских властей состоялось в 12.15 по Москве, то есть, в 14.15 по челябинскому времени. Напомню, что с речью выступил заместитель председателя совета народных комиссаров и нарком иностранных дел Вячеслав Молотов.

И здесь мы снова сталкиваемся с одной трудностью: телевидения нет, интернета нет. Единственный надёжный канал — радио, только не все районы Челябинской области к тому моменту ещё радифицированы. И вот там, где не было радиосвязи, использовали все возможные инструменты. Доходило до того, что просто звонили в райком, там всегда находился дежурный, которому и поручалось довести информацию до населения.

Есть воспоминания из Нагайбакского района. Как раз на Сабантуй, в разгар праздника, в районе 15 часов, приезжает секретарь районного комитета партии и объявляет о начале войны.

Первая реакция

— Как шло информирование? Я имею ввиду: устраивались митинги, собрания местных ячеек, собрания или что-то другое?

— Это уже другой вопрос. Понимаете, в такой сложный момент очень не хочется быть наедине. Поэтому, с одной стороны, действительно, начались митинги, которые проходили на некоторых предприятиях. Они были полустихийными, только здесь нужно понимать, что в советском государстве ничего полустихийного не могло быть. Там, конечно, была определённая организация.

Но нужно особо подчеркнуть, что люди не шли на них по принуждению. Им просто необходимо было быть рядом с кем-то, для них это было очень важно. Например, такой митинг состоялся на ЧТЗ. Там же было непрерывное производство, поэтому, все, кто мог, пришли. Фотография с него была опубликована в газете за 23 июня.

Тут ещё вот какой момент. У нас, к сожалению, нет фотографий того, как люди слушают на улице выступления Молотова. Такие кадры были отсняты в Москве, Ленинграде, по-моему, даже в Свердловской области. У нас есть только одна фотография, якобы довоенного Челябинска, якобы сделанная утром 22 июня. На ней запечатлено пересечение улиц Спартака (ныне проспект Ленина — прим. автора) и Свердловского проспекта. По легенде фото было сделано ещё в мирном городе, ранним утром. Только это изображение не архивное, во-вторых же, установить точное время съёмки невозможно.

— А почему так получилось?

— Возможно, фотографии-то, может быть, и были, просто они утеряны. А потом нужно помнить, что Челябинск тогда был закрытым городом со множеством оборонных предприятий, поэтому съёмка в нём была строго ограничена.

— Тогда снова к информированию. Вот, в том сообщении по партийной линии были просто сведения о начале войны или уже давались какие-то указания партийным и государственным органам, что нужно предпринять?

— Сообщение Молотова достаточно небольшое. Что мы видим: во-первых, констатируется факт вероломного нападения, во-вторых, фиксируется состояние войны, а дальше следует патриотическая часть. В ней любопытно обращение к истории.

Не секрет, что в первые годы советской власти, вся история страны, де-факто, отсчитывалась от 1917 года. Всё, что было до этого — буржуазное, империалистическое и капиталистическое время. Но, где-то во второй половине 30-х годов идеология начала трансформироваться, появились национальные герои: Александр Невский, Дмитрий Донской, Суворов, Кутузов.

И в этой речи уже звучит: «Не в первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом». Приводится в пример поход Наполеона и так далее. Ну, и в заключение, что правительство и советский народ сделают всё возможное для Победы. Далее это уже трансформируется в обращение Сталина 3 июля, в котором звучит: «Братья и сестры», фраза, которую не использовали уже десятилетия.

Складывается единый идеологический поток. По моему мнению, тон был выбран очень верно, и я думаю, что люди это обращение действительно услышали.

Немного о заблуждениях

— Я больше имел ввиду немного другое. Именно по закрытым каналам, какая шла информация?

— Да, шли определённые сигналы, была подготовлена информация о том, что делать в случае нападения врага. Ваш вопрос немного шире, так как мы упёрлись в тему о подготовке СССР к войне. Существует крайняя точка зрения, что мы к ней не были готовы.

Она появилась при Никите Хрущёве в 50-х годах, с тех пор она периодически крутится. Однако, достаточно просто посмотреть документы даже нашего, челябинского горисполкома.

В решениях суженного состава, которые не публиковались и находились под грифом «совершенно секретно», можно много чего прочитать. Вот, например, заголовки документов от начала 1941 года: «Об отводе столовой «Титанстроя» начальнику челябинского гарнизона», «О предоставлении складского помещения 62-му стрелковому корпусу», «Об отводе помещения под сборный пункт кировскому военкомату», «О создании комиссии по осмотру школьных зданий и подъездных путей к ним». Последнее, понимаете, для чего?

— Для разворачивания мобилизационных пунктов?

— Да! И госпиталей. Это я Вам просто зачитал заголовки документов, подшитых подряд. Готовились! Какая-то информация в любом случае была. Как я понимаю, были особые пакеты, которые потом вскрывались, и налаживалась работа в соответствии с содержавшимися в них указаниями.

— Что произошло на следующий день? Понедельник, 23 июня.

— Достаточно характерная черта. Началось движение ещё 22 июня, только 23 оно наиболее ярко проявилось. Это добровольцы. Ни одна страна в мире такого потока добровольцев в своей истории не знала. И знаете, видно, что людей не заставляли, письма составлены не стандарту. Что удивительно, очень много женщин. Мотивация самая разная: брат в РККА, другая пишет, что, наоборот, родственников, нет, но она хочет защищать свою Родину. Только по Верхнеуфалейскому району таких писем первых дней войны больше тысячи сохранилось.

Отправлялось и много коммунистов. Да, подчас они становились политработниками, но это фронт! Логика железная: «В тылу не отсиживаемся».

Военкоматы, в свою очередь, фактически переходят на круглосуточную работу. Поток был разделён надвое: мобилизованных и добровольцев, которые прямо «осаждали» военкоматы с требованием, чтобы их записали в армию. Важно подчеркнуть, что этих людей никто не отправляли на фронт неподготовленными, их готовили, они проходили специальные курсы. Все эти истории про «закидывание трупами» — абсолютная ложь! Нельзя уже про такое писать! Уже за первую неделю войны было отправлено в войска более 50 тысяч человек, среди них были и коммунисты, которых тоже отправляли на фронт. Да, подчас, политруками, но линия прослеживалась железно: «В тылу не отсвиживаемся».