По мнению политолога Лаврова, социальная архитектура — ключ к управлению будущим

О смене парадигмы, подготовке кадров и почему учёные игнорируют новое направление, читайте в материале.

В России власти основательно занялись темой развития социальной архитектуры. Уже создан специализированный институт, а также начал проводиться конкурс для социальных архитекторов.

Само понятие для российского политического и социального ландшафта достаточно новое.

Поэтому наш корреспондент встретился с Андреем Лавровым, региональным представителем Агентства политических и экономических коммуникаций и попросил его выделить сущность социальной архитектуры и обозначить её главные задачи.

Определимся с понятиями

— Андрей Геннадьевич, как Вы всё-таки можете определить дефиницию «социальная архитектура»?

— На самом деле никакого общего понятия, нет. Конечно, можно в самой дефиниции проследить влияние Стругацких, Лукьяненко, такую бродячую схему. Но истоки социальной архитектуры восходят к Огюсту Конту.

Именно он определил социолога как социального инженера. Социальный архитектор, в сути своей, почти то же самое, только более художественное, менее жёсткое понятие.

По Конту социолог вместо священника должен по технологическим схемам «склеить» людей. Ну, понятно, что это времена промышленных революций, массового внедрения фабричного производства, и т.д. и т.п., поэтому, естественно, Конт рассуждал именно категориями инженерии и технологических схем.

Конечно, со временем всё это дело изменилось, кто только не пытался играть с социальной архитектурой, социологи точно все.

— А дальше что было?

— А дальше всё это великолепно описали братья Стругацкие, тот же Лукьяненко. Вы вообще поймите, что мы живём во времена, которые созданы поколениями, запоями читавшими литературу про попаданцев. Эти люди, на самом деле, глубоко обижены, в первую очередь катастрофой 90-х. Естественно, у них есть желание всё переиграть.

Это про наши корни. Есть и западные. Это понимание, что формируется комплексная отрасль знания. Даже не так, отрасль практик, как маркетинг, например. Это комплексная система, которая пытается вобрать в себя всё, потому что общество — слишком сложная структура для модерации.

Вот простой пример: организуем мы выборы, в 90-е делали, как умели, по иностранным методичкам (которые у нас, оказывается, не работают), создавали партийную систему.

А потом вдруг выясняется, что мы этой партийной системой «дробим» общество и, стало быть, ситуация, когда я, из-за выгоды работаю то на одних, то на других, просто недопустима. Соответственно, появляется понимание, что не с партиями нужно работать, а с самим обществом.

Вот в Челябинской области, буквально 10 лет назад: Гартунг воюет за своё, Дубровский за своё, клиентела Юревича вообще за третье. А ведь сейчас такого нет, выборы уже стали социальной архитектурой, когда кандидат, нанося удар по политическому оппоненту, думает: «А я по всему обществу не попаду, по головам-то людей не хрясну?».

Кто самый крутой

— То есть здесь социальная архитектура — она вообще про ценности?

— Абсолютно. Социальный архитектор не занимается pr, не строит систему «продать – купить», а предлагает обществу совместными усилиями, ну, если хотите, делать общее дело, реализовывать совместные идеи.

Это очень близко восточным культурам. На мой взгляд, китайцы вообще — самые крутые социальные архитекторы всех времён. Тысячелетняя цивилизация, сохранившая культуру, язык, самобытность. И, конечно, социальная архитектура и про вот эту ценностную установку.

Прежде всего, вот в таком понимании она должна проникнуть в управленческие системы. Именно государственные служащие должны стать социально, архитектурно ориентированными.

Пока что мы видим в нашей стране только три сферы, показывающие результаты в контексте рассмотрения социальной архитектуры: медиа, школа (в широком смысле) и общественные, волонтёрские движения.

Но мы же понимаем, что ЖКХ — это тоже социальная архитектура? Ну уберите вы разбитые окна и вандальские надписи, и у вас преступность в итоге почему-то снизиться.

Организация пространства семьи, то, как работает детский сад, и это социальная архитектура. Причём в условиях демографических вызовов, наверное, самая важная её часть. Вопрос-то вообще глобальный.

А видеоигры? Мы имеем представление, где живёт молодёжь? Как она зарабатывает здесь, чтобы, извините, нормально жить там, в виртуальном пространстве?

Первый и будет править

— И на всё это социальная архитектура должна дать ответ?

— Конечно, правда, на нынешней стадии нам нужен научный базис. Науке нужно заняться этими вещами. Увы, пока среди учёных подобная позиция не находит особого отклика. Ну действительно, почему мне вместо изучения Канта надо исследовать, как фильмы про зомби на общество влияют?

Поэтому учёных нужно на это ориентировать, привлекать к этому. Откровенно и честно, если вы не знаете ничего о предмете, управлять им вы не сможете, а значит неподконтрольные вам и вашему государству интересанты будут владеть ситуацией лучше.

И это глобальная проблема, которую нужно решать, и это как раз вопрос подготовки людей. Учить их надобно на конкретных кейсах, а не на теоретических моделях взаимоотношений либералов и консерваторов в США при Трампе. Подготовка должна основываться на том, что даёт реальные компетенции. Вот тот, кто первый сможет организовать эту работу, поставить её на научный базис, тот и будет править миром.