Челябинск политический: От Петра до Александра

Историк рассказал о зарождении местного самоуправления в столице Южного Урала.

В этом году Челябинск отмечает 290-летний юбилей. Торжества, традиционно, пройдут в начале осени. В преддверии знаменательной для всех южноуральцев даты мы запускаем специальный проект «Челябинск политический», в котором будем рассказывать об эволюции институтов столицы Южного Урала.

Начать мы решили с местного самоуправления. Первым собеседником Агентства стал Николай Антипин, заместитель директора Объединённого государственного архива Челябинской области по научному использованию документов.

В беседе с нашим корреспондентом Николай Александрович рассказал о появлении в Челябинске института местного самоуправления и о его развитии от Петра I до Александра II.

Де-факто и де-юре

— Николай Александрович, существует ли в принципе точка, с которой мы можем отсчитывать рождение и развитие института местного самоуправления в Челябинске?

— Этот вопрос достаточно глубокий, так как для начала нам нужно определиться, а когда вообще Челябинск стал городом? Формально, по законодательству, административно-территориальным изменениям, по реформе Екатерины II, в 1781 году.

Указом упразднялась Исетская провинция, формировались новые губернии, и бывшие крепости становились городами. Так случилось с Троицком, Верхнеуральском и Челябинском. Но на самом деле Челябинск выбивается из этого списка и вот почему. Фактически, Челябинск стал городом в 1743 году, когда сюда переместилась исетская провинциальная канцелярия.

Дело в том, что её центр периодически «кочевал». Канцелярия успела побывать в Чебаркуле, Течинской слободе, Шадринске. По логике того времени место, где находится провинциальная канцелярия является городом. Поэтому де-факто Челябинск стал городом в 1743 году, а де-юре в 1781-82 году.

300 из 5000

— И как осуществлялось управление городом до реформы Екатерины?

— Как таковой общей системы не существовало. Это сейчас у нас есть городская дума, администрация, её аппарат. А тогда управление осуществлялось по сословному принципу. Чем больше сословий проживает в городе, тем разнообразнее система управления им.

Символом местного управления являлся градский голова. В Челябинске он появился ещё до екатерининской реформы, им стал Семён Боровинский, но это был больше почётный титул. Он для нашего города личность, конечно, эпохальная. Это не только предприниматель, купец, но и активный участник местного самоуправления.

Во времена Боровинского главными учреждениями, которые занимались решениями местных проблемы были ратуши или городские магистраты. Названия разные, но в сущности это один и тот же орган. И вот на эти учреждения были возложены обязанности решения местных споров, конфликтов и преступлений, то есть это судебный орган, но, что любопытно, с исполнительными функциями.

Собственно, сам Семён Боровинский был одним из присутствующих в это городовом магистрате, он был бургомистром. Вообще, в магистрате было 6 членов: 2 бургомистра и 4 ратмана, их помощников.

— Почему именно шесть?

— Как правило, это были деловые люди, купцы, которые не всегда присутствовали в городе. Это характеристика в принципе дореволюционного характера городского управления, им обычно занимались купцы: они жили, торговали, строили и им в «общественную нагрузку» поручали заседать в магистрате. Профессиональных чиновников в нашем понимании ещё не существовало.

Избирать присутствующих магистрата могли сами горожане. Конечно, существовал и возрастной, и имущественный ценз, поэтому принимать участие в политической жизни города могло лишь меньшинство жителей. К 1781 году в Челябинске проживало около 5 тысяч человек, но, учитывая все ограничения, право участвовать в местном самоуправлении могло лишь около 300.

Ещё большое значение имели административные структуры, та же исетская провинциальная канцелярия. Они управляла всем: не только провинцией, но и Челябинском и челябинским «уездом».

— Насколько эффективно эти учреждения, институты осуществляли управление?

— Была, на мой взгляд, одна большая проблема — всё городское управление осуществлялось на непрофессиональной основе. Возникала потребность в мотивации: как занятого, делового человека привлечь к этой деятельности? Наверное, этот человек должен быть в некоторой степени идеалистом, влюблённым в своё место жизни горожанином. То есть, мотивация должна быть в первую очередь моральной, а не экономической, хотя и вторая тоже присутствовала.

Тот же Боровинский, как бургомистр, а впоследствии градский голова имел доступ к информации, знал, где и какие подряды, и он этими сведениями пользовался. Известно, что он занимался подрядами на соль, зерно, вино и так далее. Реформа же Екатерины II меняет эту структуру.

Шесть гласных

— Что изменилось с реформой Екатерины?

— Пётр I разделил всю страну на 7 губерний, по сути, это аналог нынешних федеральных округов, а Екатерина II учредила уже 50 губерний, сделав систему управления более стройной и логичной. Причём, она отказалась от территориального принципа, сделав ставку на более унификацию губерний по количеству проживающего в них населения.

Каждая губерния в екатерининской логике делилась на уезды, а во главе каждого уезда стоял город. Отсюда и появление множества поселений с таким статусом. Соответственно, появились более-менее ч ёткие структуры городского управления.

Это была попытка унификации системы городского самоуправления, и, главное, привлечения к этой деятельности как можно большего числа людей. У нас эта реформа была реализована позже, первый, официальный городской голова был избран в 1787 году. Им стал Иван Старцев.

Система была такова: собирается общее собрание владельцев недвижимого имущества, имеющих капитал, старше 25 лет, мужчины, постоянно проживающие в городе. Они выбирают шестигласную думу, шесть представителей от шести сословий проживающих в городе: дворян, купцов, цеховых, мещан, крестьян, иностранцев. У нас дума шестигласной никогда не была, в Челябинске не проживали иностранцы.

Члены шестигласной думы избирают из своего числа градоначальника, который, по сути, не имел практически никаких ресурсов. Идея самоуправления же в том, что есть институт, структура и бюджет, который можно расходовать.

Бюджет какой-никакой, маленький, дали, но, его нельзя было использовать без согласования с губернатором, который находился в Уфе. Источниками пополнения бюджета были пожертвования и малая часть, около 1% собираемого с горожан налога на недвижимость.

При этом слово «дума» не должна нас вводить в заблуждение. Это был исполнительный, а не законодательный орган власти. Это распорядительное учреждение, которое решало текущие вопросы. У нас сохранились протоколы этих заседаний. Они проходили обычно вечером, круг обсуждаемых вопросов был узок. Например, вопрос строительства такого моста через Миасс так, чтобы его каждый год не сносило течением.

К логичному ответу: чтобы мост не сносило нужно укрепить берега, построить набережную шли достаточно долго. Это наиболее глобальный проект челябинской шестигласной думы, который реализовывался всю первую половину XIX века. Собирать деньги на это начали только в 1812. Было объявлено, что все жители города должны сдать деньги на строительство. И вот члены думы, комиссией ходили по домам и «выбивали» эти пожертвования.

Здесь прослеживается достаточно интересный момент. Часть богатых горожан брали на себя ответственность за малоимущих и платили в общий сбор больше, чем положено. И это было нормально. Купцы не только «наживались» на городе, они ему много и отдавали. Такое отношение воспитывалось поколениями, десятками, сотнями лет.

— А с магистратом что?

— Ответственность за его содержание ложилось на думу. Городской суд продолжал действовать и на протяжении первой половины XIX века. Можно здесь увидеть прообраз разделения властей. Правда, рассматривал магистрат дела, ущерб в которых не превышал 50 рублей.

Нужно добавить, что магистрат ведал ещё и опекой, в первую очередь над имуществом. То есть, когда умирал горожанин, у него оставались дети, имущество, сиротский суд оберегал имущество от «разбазаривания». Примерно вот так было организовано местное самоуправление в Челябинске до городской реформы Александра II.