7 октября 2006, 17:00 Автор: Светлана СИМАКОВА

Жизнь в стиле «экстрим»

9 октября театр драмы отметит два юбилея Михаила ФИЛИМОНОВА спектаклем «Правда хорошо, а счастье лучше». Вчера режиссеру исполнилось 60 лет, 40 из них отдано театру. На профессиональную сцену Михаила Филимонова привел дядя Аркадия Райкина – Борис Самойлович Райкин. В спортивном юноше из художественной самодеятельности он увидел артиста. Угадал. Театр стал главным в жизни Михаила Евгеньевича, однако других страстей и увлечений не потушил. Были среди них и очень опасные.

Михаил ФИЛИМОНОВ. Режиссер.

Родился 9 октября 1946 года. Ученик заслуженного деятеля искусств России Вячеслава Анисимова и народного артиста России Павла Хомского.

Работал в театре драмы Тюмени, Русском академическом драматическом театре Киргизии, академическом театре имени Моссовета, Первом областном драматическом театре Москвы.

Режиссером Челябинского театра драмы работает с 1994 года. Преподает на кафедре театрального искусства ЧГАКИ.

Поставил более 30 спектаклей, среди которых «Калигула», «Носороги», «Семейный портрет с посторонним», «Лев зимой», «Эти свободные бабочки», «Мой вишневый садик».

Наиболее близким для себя жанром считает комедии, драмы, музыкальные спектакли.

Увлекался журналистикой, спортом. До сих пор страстный охотник.

Женат. Есть взрослый сын.

Охота, «Ява» и полеты черта

С профессиональным спортом пришлось расстаться еще до сцены. Выступал за «Динамо», получил сложнейшую травму колена, чуть не стал инвалидом. Но энергии было столько, что хватило на «самодеятельного» Черта со спортивными задатками. Его «нечистая сила» лихо летала по сцене, он придумывал для своего героя все новые и новые трюки. Тогда-то его и увидел Борис Райкин. А по ночам Михаил Филимонов нарушал покой провинциального Кургана ревом мотора своей «Явы». Это тоже были трюки, вполне тянувшие на каскадерские.

- Я жил в Кургане с бабушкой. Ездил по городу на мотоцикле «Ява», носил белый костюм. Был пижоном и хулиганом. Тогда же увлекся охотой. Первое ружье у меня забрали и возвратили только через суд. Потом выписали охотничий билет. 43 года я уже охотник.

- До сих пор стреляете?

- Конечно. Но сейчас редко выбираюсь на охоту. А вот в Киргизии ходил. Заберешься в горы – красота, ты стоишь на снегу, а внизу – застывшее море гор . Воздух хрустальный! Первое время один в горы ходил, пока чуть не погиб. С северной стороны взбираешься на гору по снегу, а южная сторона травкой покрыта. Кажется, что снег стаял. Ступаешь на подтаявший слой, а под ним лед - и ты летишь вниз головой… Меня спасло ружье, которое я выставил впереди себя и оно зацепилось за кустарник в нескольких метрах от ущелья. Вся грязь была на мне. С тех пор стал ходить в горы с проводниками. Стрелял и фазанов, и горных баранов. Был экстремалом, пока эмоции не стали сочетаться с разумом.

А еще в юности он хотел серьезно заняться журналистикой. Отец работал журналистом в Китае.

- Я писал, печатался. Но в МГУ на журналистику не поступил.

- Зато стали педагогом. Откуда этот дар?

- Наверное, от мамы. Она окончила иняз Челябинского пединститута. В Клайпеде преподавала английский язык. А вот артистизмом меня и мама, и отец наградили. Одно время мама работала в Челябинской филармонии, вела концерты. Мама, Людмила Евдокимова, была красива – иногда ее принимали за Любовь Орлову. Папа, Евгений Филимонов, в то время был летчиком. Как говорят в семье – увез маму в Москву прямо на военном самолете, за что схлопотал гауптвахту. Потом отец окончил институт Востоковедения. Великолепно знает китайский и английский. И до сих пор играет на гитаре, хорошо поет.

- А вы?

- А я – сапожник без сапог. По-английски говорить немного могу. Сказались мамины уроки. Она в детстве со мной часто говорила по-английски. Но я был ленив, увлекался только спортом. Когда дома на чем-то настаивают – сопротивление неизбежно.

Голливудские времена «Моссовета»

В 1988 году Михаил Филимонов поступил на Высшие режиссерские курсы Министерства культуры и выбрал школу Павла Хомского.

- Это были «голливудские» времена Театра имени Моссовета. Молодой Геннадий Бортников, которого поклонницы каждый день поджидали у театрального подъезда. В удивительной форме был Георгий Тараторкин, Маргарита Терехова, Нина Дробышева, Валентина Талызина, Ростислав Плятт, Георгий Жженов, Сергей Юрский, Сергей Проханов, Виталий Соломин… Актеры много снимались в кино. Я пришел в театр 10 октября, когда на сцене шел «Последний посетитель». Плятт – в главной роли. Его под руки выводили на сцену в полной темноте. Потом зажигался свет, Плятт был уже в кабинете министра здравоохранения, которого играл Жженов. Плятт начинал говорить и все внимание зала концентрировалось на нем. В этот же вечер, после спектакля, я пришел за кулисы, вдруг слышу тихое: «Молодой человек». Это был Ростислав Плятт: «Проводите меня до лифта». Он стеснялся обременить своих коллег, стеснялся своего несовершенства. Это были последние дни великого артиста на сцене.

- Как удавалось справляться с таким «Голливудом» Хомскому?

- Талант и особенный характер. Павел Хомский создал театр-дом. Вот этим-то актеры дорожили больше всего.

- А вы Хомского выбрали сами?

- Да, несколько режиссеров было предложено. Я выбрал Театр имени Моссовета. Хомский интересно работал. Ему разрешалось ставить то, что непозволительно было другим. В 70 лет он поставил «Иисус Христос – суперзвезда»! Музыкальный спектакль! А сюжет! Директором театра в те годы был Лев Лосев. Я учился у них, сразу защищался как директор и как режиссер.

- В школе Хомского была негласная заповедь?

- Она и сейчас существует. В свои 80 с лишним лет Хомский преподает. Заповедь – великая сценическая интеллигентность и терпимость. Это было тогда главной чертой Хомского и «Моссовета». Сегодня другие времена и нравы, репертуар театра подчас подстраивается под расписание съемок актера. Раньше такого не было. Театр был значимым, самодостаточным. Актер ориентировался на репертуар театра и, в зависимости от этого, составлялось расписание съемок. Иногда театр шел навстречу. Сейчас диктует кино.

- «Моссовету» актеры редко изменяли?

- А если уходили, то возвращались. Так было с Маргаритой Тереховой. Потому что в этом театре было удивительное отношение к актеру – нежное, умное. Мера касания к человеку была соблюдена, скандалы там считались дурным тоном. При том сонмище характеров и звезд там не было открытых конфликтов. Актер любит именно такую территорию творчества и комфорта. Наум Юрьевич Орлов был очень похож в этом отношении на Хомского. Это и сыграло огромную роль в моем переезде из Бишкека в Челябинск. Он меня сначала пригласил на постановку «Семейного портрета с посторонним», а потом в театр. Это были счастливые годы понимания, сотворчества. Мы иногда по дороге из театра целые сцены разыгрывали с ним в азарте. Это было счастье и удивление.

Вдохнуть жизнь в целлулоид

- Большая часть из того, что поставлено вами – западная литература. Это оттуда, из театра «Моссовета»?

- Меня привлекала тема одиночества человека, она мощна именно в западной драматургии. В русской классике сильнее тема родового общения.

- Сегодня волнуют другие темы?

- Главная боль сегодня – деньги. Они заменяют человеку все, становятся основой жизни. Как изменить это?

- Вам ведь и в кино удалось сняться несколько раз?

- Громко сказано. Всего три фильма. Мне больше удалось начитать фильмов, когда я работал в Киргизии. Около 60 фильмов.

- Что значит «начитать»?

- Вдохнуть жизнь в целлулоид. Я начитал, например, двухчасовой «Манас» - историческая версия происхождения национального героя Киргизии. Я читал и текст от автора, и за героев документального фильма «Старая Мельница» И. Герштейна . Эта документальная лента получила «Серебряного Медведя» на Берлинском фестивале. Фильм уникальный. Два старых человека, отвергнутые собственными детьми, взялись за руки и ушли в горы, поселились на старой мельнице. Они были очень больны, но вылечили друг друга травами. У старика даже седина ушла, он стал знахарем, лечил всех, кто к нему приходил. Он стал человеком мира. Трогательная история о стариках, ушедших в горы умирать, но обретших вторую жизнь. Я с ними встречался, видел, как они заваривали травы в дубовых бочках, как в этих бочках излечивались люди от болей в суставах и позвоночнике. Приходили скрюченными, а уходили здоровыми.

- Судя по вашему бодрому виду – травами вы запаслись впрок.

- Нет, так и не узнал секретов стариков. Я думаю, что это как в творчестве – явление индивидуальное.

- Сложно актеру в статичном состоянии только голосом передать все нюансы характеров, эмоциональность авторского текста?

- Я заметил, если долго этим не занимаешься – теряешь чуткость и четкость, манеру, стиль. Это как иностранный язык – нужна постоянная тренировка. И тогда все получается.

Прекрасный недостаток

- В Киргизии у вас было все - дом, театр, где вы уже директорствовали, и даже работа в кино. Трудно было уехать от всего этого?

- Но я был вынужден это сделать. В 1995 году отъезд русского населения был уже массовым. Это не в сказке сказать, ни пером описать, это надо пережить и лучше никогда об этом не вспоминать. Когда люди меняются как по взмаху волшебной палочки и от былой доброжелательности не остается следа… Когда целый народ меняет отношение к другому народу – это страшно. То, что сегодня происходит в российско-грузинских отношениях. Немногие из нас остаются прежними. К сожалению, мы – существа легковерные. Помните, в дневниках Карла Маркса дочери его спрашивали: какой недостаток в человеке можно простить. Он написал: «Легковерие». Человек легко верит и легко разуверяется. Может, это и есть то чудо, которое способствует восприятию сценического искусства. Почему челябинского зрителя любят все приезжающие к нам театры?

- Очень легковерен наш уральский зритель.

- Надо верить. Это тот прекрасный недостаток, который можно простить.

- Но когда это приводит к войне?

- Это ужасно, когда верят политикам. Они способны ошибаться и обманывать. Нельзя из них творить кумиров.

- У вас не изменилось отношение к братьям-киргизам?

- Да нет, конечно. Обиды нет, я реально воспринимал действительность. В такое время выпало жить. Там, действительно, были и дом, и ставший родным театр, там остался мой виноградник и грецкий орех, мной посаженный. Ему уже было более 12 лет, и он дал первые плоды. Я там прожил 15 лет. Собирал по три огромных таза винограда и делал вино. Это так же интересно, как театральное действо.

                                                                             ***

Сегодня будут вновь играть спектакль Михаила Филимонова «Правда – хорошо, а счастье лучше». Эта пьеса Александра Островского, где все венчает хеппи-енд, была поставлена им еще при жизни Наума Орлова. Премьера была приурочена ко дню первой постановки пьесы в России и с успехом шла несколько сезонов. Через полтора года перерыва Владимир Гурфинкель предложил спектакль восстановить. «Самое время, - считает наш гость, юбиляр Михаил Филимонов. – Потому что побеждает здесь человеческое стремление к правде». На юбилей приедет из Москвы отец Михаила Евгеньевича, которому 83 года. Приедут близкие и друзья из разных городов России.

Фото Александра СОКОЛОВА.


Яндекс.Метрика
© 2006-2019 «Полит74»
Редакция: info@polit74.ru
Реклама: reklama@granadapress.ru
г. Челябинск