29 июня 2007, : Автор: Ольга ТИТОВА

Легкий жанр

Мюзикл – приемный сын российской сцены. Прижился ли он на нашей земле? Скорее да, чем нет, хотя треск провалов западных, или бродвейских (что не одно и то же, но для простоты употребления иногда данные понятия отождествляются), спектаклей и заставил кое-кого в этом усомниться. «Сорок вторая улица» (бюджет русской постановки Бродвея составил 11 миллионов долларов) продержалась на сцене чуть больше двух месяцев. «Чикаго» публика терпела немного дольше, а Филипп Киркоров «похудел» на пять миллионов долларов.

«Цирк» и «Метро»

«Кошки», «Ромео и Джульетта», «Нотр-Дам де Пари», «Норд-Ост» и менее известные – «Дракула», «We will rock you» - всего порядка десяти мюзиклов, дорогих, многообещающих, но в большинстве случаев абсолютно нерентабельных. Окупилось и даже принесло прибыль только «Метро».

В чем причина? Некоторые продюсеры склонны винить зрителя: мол, не воспитан у россиян вкус к «деликатесам» - но не теряют надежды приучить их к мюзиклам, а громадные убытки расценивают как вклад в будущие доходы.

На самом деле история мюзикла в России гораздо более интересна, чем перечисленные неудачи прошлых лет. В нашей стране она, как и в Америке, началась с джаза. Известные советские фильмы «Веселые ребята», «Цирк», «Волга-Волга» стали первыми кинематографическими опытами этого музыкального жанра.

А потом были фильмы Яна Фрида, Марка Захарова и театральные постановки известных режиссеров. Первый по-настоящему знаковый спектакль такого рода – рок-мистерия «Юнона» и «Авось», поставленная на сцене «Ленкома».

Я не случайно в один котел положила и мюзикл, и музыкальную комедию, и рок-оперу. Дело в том, что в чистом виде мюзикл, конечно, представлен в Америке, поскольку обязан этой стране своим рождением. Советский мюзикл, хоть и имеет с ним сходство, все-таки несет в себе уникальные черты.

Необходимость учитывать жесткие рамки жанра вступает в противоречие с практикой и вносит путаницу. В результате даже маститые режиссеры и театральные критики не могут договориться между собой и называют мюзиклом вроде бы разные спектакли. Марк Захаров, один из авторов спектакля «Юнона» и «Авось», например, считает, что в мюзикле должны быть задействованы исключительно драматические актеры.

С берегов Байкала

Всего в России существует 82 музыкальных театра, 20 из которых – оперные, а остальные – театры музыкальной комедии и оперетты. В Челябинске в настоящий момент гастролирует Иркутский музыкальный театр имени Н. Загурского. И, по словам директора и художественного руководителя Владимира Шагина, поначалу горожане холодно встретили гостей. Ситуация пошатнулась в сторону аншлага только благодаря «Юноне» и «Авось».

- В 1996 году Иркутский музыкальный театр впервые взялся за постановку рок-опер, - рассказывает Владимир Шагин. – До того времени наш театр на протяжении почти 60 лет работал в жанре классической и советской оперетты. «Юнону» и «Авось» зрители сразу полюбили, тогда мы решили обратиться к материалу рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда». Конечно, требовались большие финансовые вложения. Кроме того, многие иркутские театралы сомневались в правильности выбора. Как к спектаклю отнесется церковь, как его примут любители классической оперетты?

Первыми зрителями «Иисуса Христа» были ветераны. На спектакль, приуроченный к Дню железнодорожников, пришли пожилые бабушки и дедушки. Мы боялись, что они просто не дождутся финала. Но когда я увидел, что зрители плачут, то понял: мы не ошиблись. Со стороны церкви тоже не было никаких нареканий.

- В репертуаре Иркутского театра много смелых постановок. Например, мюзиклы «В джазе только девушки» и «Звуки музыки» (бродвейский мюзикл Ричарда Роджерса известен во всем мире, а снятый по его мотивам одноименный художественный фильм получил «Оскар»), которые пользуются у зрителей большим успехом.

- Подбирая репертуар, мы в первую очередь думаем о том, сможет ли спектакль разойтись на наших артистов, на их вокальный и актерский уровень. В сезон выпускаем пять-шесть премьер. Когда начали ставить рок-оперы, многим артистам пришлось учиться петь в микрофон. Музыка диктует условия. Те же «Звуки музыки», «В джазе только девушки», третий акт «Сильвы» поются в микрофон. У нас есть ребята, которые исполняют классику, но все равно не на уровне оперных певцов.

Но сложнее всего было договориться с зарубежными авторами. Переговоры вели и определяли ставку авторских отчислений специалисты Российского авторского объединения. Нашему театру удалось заключить договор на приемлемых условиях.

- Владимир Константинович, в чем, на ваш взгляд, причина неудач русских «бродвейских» мюзиклов?

- Публика не готова к таким зрелищам. Во-первых, все мюзиклы, поставленные в Москве, очень затратные. Билеты, соответственно, дорогие. Во-вторых, нет подходящих сценических площадок. Сказался и непрофессионализм актеров, задействованных в русских мюзиклах.

Бродвей создавался многие-многие годы, а мы хотим получить все и сразу. Но и в Америке есть свои проблемы. Недавно там прокатилась волна забастовок, в которых приняли участие музыканты. Работодатели начали сокращать оркестры, так как прибыли мюзиклов стали снижаться.

- А на счету Иркутского театра есть провальные спектакли?

- Недавно столкнулись с такой ситуацией. Поставили «Рыцаря из Ламанчи». Очень красивое оформление, проделали большую творческую работу. Но зритель почему-то не принял. Спектакль четыре или пять раз прошел при полупустом зале. Продолжать эксперимент дальше не имело смыла, поэтому мы его сняли с репертуара. Та же участь постигла оперу «Травиата».

- Во многих постановках вы используете видеоэффекты. Как родилась такая идея?

- Все видеоэффекты – дело рук художника-сценографа Алексея Тарасова. Дело в том, что мы очень много денег тратили на написание задников. Это объемная работа. Иногда на спектакль рисовалось по 10-15 задников. Можете себе представить, сколько краски и материалов уходило. Тем более что театральные художники – дефицитная профессия. Многое из того, что делается, не соответствует требуемому качеству. Тогда я предложил использовать театральные проекторы, снимать фон на видео и воссоздавать его на сцене. Но сначала меня никто не поддержал. Потом мы все-таки купили и проектор, и лазерную установку.

Сначала мы использовали проектор только на концертах, а затем опробовали его на детской сказке «Двенадцать месяцев». Вообще, у этого направления очень много перспектив. Сейчас существуют устройства, позволяющие создавать объемные декорации на сцене.

Кстати, сцена нашего театра больше сцены Челябинского оперного театра. В Иркутске проектор развертывает картинку размером 12 на 14 метров, а в вашем городе мы вынуждены были кулисами отсекать определенное пространство сцены, чтобы создать необходимое расширение.

Новое поколение

- В труппе театра выпускники иркутских учебных заведений?

- Не только. Есть и те, кто учились в Санкт-Питербурге, Москве, Екатеринбурге, Владивостоке.

- Вы говорили, что в труппе не хватает мужских голосов, особенно теноров.

- Ну, нехватка теноров – это проблема не только нашего театра, а вообще России. Тенор – уникальный мужской голос. Зарплата в театрах не очень высокая, немногие соглашаются работать за мизерные деньги.

В любом учебном учреждении сегодня гонятся за количеством, упуская качество. В итоге выпускают непригодных специалистов. Это если говорить о тенденции к снижению профессионального уровня артистов. Как правило, такие «специалисты» с большим апломбом, не желают слушать критику.

- Где ищете артистов?

- Ездим на ярмарки певцов, бываем на конкурсах вокалистов. Сейчас тенденция такая: редко какой театр посылает учиться своих будущих артистов. Как правило, режиссер выбирает уже из состоявшихся студентов, которые проучились в консерватории год или два, и предлагает им заключить договор. Театр платит студенту стипендию с условием, что он потом поступит в труппу. Многие соглашаются.

От театра сейчас восемь человек учатся в Улан-Удинском хореографическом училище, одна вокалистка – в ГИТИСе. Недавно выпустили курс в Иркутском театральном училище. Сейчас они все в нашей труппе. На следующий год снова набираем курс актеров музыкального театра. Надеемся через три года еще получить пополнение. При театре работают две детские студии: балетная студия (порядка 50 человек) и детский музыкальный театр. Кто-то из наших воспитанников, возможно, будет работать в театре.

P.S. Уверенность некоторых режиссеров и театральных продюсеров в том, что зритель жаждет одних только развлечений, была, на мой взгляд, гиперболизирована в грандиозно дорогих мюзиклах. И провалы вовсе не свидетельствуют о том, что они не правы. Просто зритель все-таки не настолько зомбирован, чтобы переплачивать за двухчасовое зрелище. Каждая вещь имеет свою цену.


Яндекс.Метрика
© 2006-2019 «Полит74»
Редакция: info@polit74.ru
Реклама: reklama@granadapress.ru
г. Челябинск