3 декабря 2012, 07:40 Автор: Светлана ГРИГОРЬЕВА.

Немедийному человеку есть, что сказать людям

Начальник Главного управления лесами Челябинской области Владимир Кузнецов — личность немедийная, в прессе появляется редко. «Наверное, потому что наша отрасль в последние годы не переживала больших потрясений», — объясняет он. «А как же лесные пожары и разгул «черных лесорубов?» — хотела было возразить я. Но вовремя вспомнила прочитанную перед встречей биографическую справку, из которой следует, что Владимир Дмитриевич проработал в лесном хозяйстве более 30 лет. А следовательно, более компетентного эксперта в этой области найти сложно. Почему горят леса, сколько деревьев можно вырубать, не нанося ущерб природе, и как выбрать к Новому году елочку, чтобы она не осыпалась через пару дней — об этом Владимир Кузнецов рассказал в интервью  нашему сайту.

Наш климат изменился

— В 2007 году в России вступил в силу Лесной кодекс, — начал, не дожидаясь первого вопроса, Владимир Дмитриевич. — Мы лишились части финансирования. Но нам удается справляться с функциями, которые возложены на нашу структуру. В 2010 году Рослесхоз отметил нас как один из лучших субъектов РФ по ведению лесного хозяйства. Челябинская область занимает достойное место в рейтинге, который ежегодно составляет Фонд защиты дикой природы. Из 80 с лишним субъектов РФ мы никогда не выходили из первой десятки, несмотря на то, что у нас область сложная в плане климатических условий. Ее особенность в том, что у нас три зоны: горно-лесная, лесостепная и степная. И у каждой свои особенности, свой класс пожарной опасности, свои методы выращивания леса. В частности, горно-лесная зона — это леса, призванные удовлетворять потребности населения в древесине…

— То есть, предназначенные для вырубки?
— Для заготовки древесины. Другой вопрос, что нужно рационально использовать ресурсы. Это не значит, что лес должен вечно стоять нетронутый, сам падать и гнить. Он должен приносить человечеству пользу. Все мы хотим жить в деревянных домах, иметь деревянную мебель. Важно грамотно, без ущерба для природы, изымать из нее древесину и восстанавливать леса. Вырубать только ту часть, которая не превышает ежегодного прироста. Мы на сегодняшний день вырубаем только 52 процента от того, что можем. В цифрах это порядка 1,2-1,3 миллиона кубометров в год.

— В этом году, надо полагать, то, что не вырубили люди, уничтожили пожары?
— С 2010 года, когда Россия столкнулась с проблемой лесных пожаров, звучат панические возгласы о том, что все сгорело, дышать нечем. На самом деле масштабы бедствия не настолько велики. Пожары 2010 — 2012 годов, конечно, существенно нарушили тот природный каркас, которым являются леса. Погибли молодые деревья, животные. Но процесс восстановления леса идет — естественным и искусственным путем.

— Сколько леса область потеряла в этом году?
— В текущем году в лесном фонде, который находится в ведении нашего управления, произошел 1961 пожар на площади 34 тысячи га (общая площадь лесов в области — более 2,6 миллиона га). Важно, что при этом мы не допустили гибели объектов экономики, населенных пунктов и детских лагерей. Несколько лагерей пришлось на время эвакуировать, но это была предупредительная мера. Когда огонь потушили, детей привезли обратно. Ничего не сгорело.

— Этим летом жителям некоторых населенных пунктов приходилось выходить на улицу и тушить пожары...
— Если в жаркую погоду в двух-трех километрах от населенного пункта горят лес и заросшие бурьяном поля, люди беспокоятся. Когда на улице шквалистый ветер, огонь может прийти в населенный пункт за 15 — 20 минут. Поэтому потушить его заинтересованы все. В этом году население было мобилизовано в Нагайбакском, Карталинском районах, Кунашаке. Каждую весну мы разрабатываем на случай возникновения ЧС планы тушения пожаров, в которых, помимо специализированных формирований, предусматривается возможность задействовать другие предприятия, население.

— Когда осенью подводили итоги, прозвучало, что в некоторые планы были включены несуществующие организации, отсутствующая техника.
— Не все одинаково добросовестно отнеслись к этой работе. У нас климат меняется. Если раньше леса начинали гореть в мае, то сейчас — в апреле. В прошлые годы пожары в сентябре были редкостью, в 2010 году леса горели 8 декабря. Часто главы районов подходят к подготовке планов по старинке. Они же как составляются: предприятие представляет в лесничество сведения, сколько людей и техники оно может выделить на случай пожара. Все эти данные согласовываются с главой. А потом предприятие ликвидируется или техника сломалась… Этот год нам всем наука. Главы поняли, что в чрезвычайной ситуации только силами пожарных и МЧС не обойтись. Теперь наши специалисты будут проверять готовность всех формирований в районах. Кроме того, весной проведем большие учения, на которых отработаем действия каждой структуры в случае возникновения пожара. Мы уже провели такие учения этой осенью на территории Красноармейского района под руководством заместителя губернатора Игоря Мурога.

Причина пожаров — бомжи?

— И все же, Владимир Дмитриевич, почему у нас в последнее время так много лесных пожаров?
— Понятие «лесные пожары» тут не совсем подходит. Лесистость Челябинской области составляет 27 процентов, остальное — в основном земли сельхозназначения. У нас основная масса пожаров происходит на брошенных полях. Там разводят костры, охотятся, бесконтрольно выжигают прошлогоднюю солому. Бросить спичку просто... На протяжении нескольких лет спутники отслеживают места возникновения пожаров, динамику их развития.

— Кто-то после этого бывает наказан?
— Стараемся в обязательном порядке выявлять и наказывать виновных. Но очень сложно доказать, что человек поджег поле с умыслом, чтобы облегчить себе жизнь. Люди это понимают и зачастую для этих целей нанимают бомжей. В Бурятии недавно загорелась степь, ущерб — полмиллиарда рублей. Виновным оказался неработающий человек без определенного места жительства. В Челябинской области установлены 12 виновников пожаров, заведены уголовные дела. Кроме того, нашими специалистами за нарушение правил пожарной безопасности задержаны 618 человек. Они привлечены к административной ответственности на общую сумму 1,8 миллиона рублей. И это статистика только по органам лесного хозяйства, свою роль выполняют МЧС и сотрудники полиции.

— Тем не менее, когда в этом году дважды запрещали заходить в леса, гуляющих там меньше не стало. Люди жарили шашлыки, разжигали костры. И их никто не трогал.
— Я бы так не сказал. Разъяснительная работа проводилась по всей области. Наши специалисты систематически выезжали в рейды совместно с телеканалами — задерживали нарушителей, просили при нас погасить костры. Не все соглашались. Не у всех были при себе документы. Но работа ведется, и она приносит свои плоды. Вы заметили, что в этом году в Челябинске не было запаха дыма? В 2011-м он был, особенно возле городского бора.

— Купленный для правительства области вертолет как-то задействовали в тушении пожаров?
— Вертолет использовался для мониторинга ситуации — выявления лесных пожаров и оповещения. В этом плане вертолет помог нам в самые «горячие» дни, когда горели Карталинский и Брединский районы. Если горят тысячи гектар, внизу картину видно плохо.

— Есть мнение, что леса поджигают специально, чтобы потом подешевле купить выгоревшие участки…
— Это домыслы. Такой участок получить нельзя, потому что леса и земли, на которых они расположены, являются федеральной собственностью. Гибель лесов от пожаров не подразумевает, что на них можно делать что-то, кроме выращивания леса. Мы или восстанавливаем их искусственно, или они сами возобновляются. Еще больше меня возмущает, когда говорят, что лес из корыстных побуждений поджигают лесники. Эти люди годами выращивают деревца, вкладывая в них свою душу, относятся к ним, как к своим детям. Я видел, как возле пожарища 40-летние мужики сидят и плачут. У них отцы сажали эти деревья, деды с бабками во время войны закладывали эти культуры. А теперь из-за чьего-то разгильдяйства все погибло. И, кстати, никакого интереса поджигать леса у лесников быть не может. Сегодня лесничества не имеют права заготавливать древесину. Максимум, что они могут, — отпускать ее для собственных нужд населения.

— Почему в последние годы так резко сократилось количество лесников?
— В связи со снижением финансирования. Сейчас в нашем ведении находится 22 лесничества, раньше было и 28, и 30. За порядком в лесах следят всего 1000 человек. Конечно, этого мало. Поэтому и догляда такого нет.

— Вы, как человек, проработавший всю жизнь в этой отрасли, какой выход видите?
— Все упирается в финансирование. Мы поднимали вопрос об его увеличении, чтобы можно было расширить штат лесной охраны, оснастить ее современными приборами обнаружения, тушения лесных пожаров. В этих непростых условиях область делает все возможное — принята программа «Леса», направленная на воспроизводство зеленых массивов (мы воссоздаем почти три тысячи га лесов в год). На протяжении двух лет федерация выделяет средства для приобретения лесопожарной техники для региона. Но этого недостаточно. Нам нужно обновление. Из-за низких зарплат — порядка 10-11 тысяч рублей — работа лесовода считается непрестижной. Мы испытываем дефицит кадров.

— Зато среди тех, кто работает, наверняка одни энтузиасты?
— Среди наших лесников много династий: у них отец, дед этим занимались. Они любят свое дело.

Какие деревья дороже

— Вы тоже из династии?
— Можно сказать и так. Мои родители работали в леспромхозе. Я после окончания школы перед институтом поработал пожарным сторожем в лесхозе. Далее были пять лет обучения в Уральском лесотехническом институте, а потом — работа в лесном хозяйстве.

— Сами часто в рейды ездите?
— Моя задача — организовать рейдовую работу, сделать так, чтобы у инспекторов на местах были ГСМ, транспорт и так далее. Конечно, когда бываю на природе и вижу нарушения, мимо не прохожу — провожу разъяснительную работу. Такое случается периодически.

— Есть у вас в области любимое место?
— У нашей семьи нет традиции отдыхать где-то в одном месте. Чаще всего ходим по ягоды-грибы в Сосновский район — он рядом, я его достаточно хорошо знаю. Вообще мне по роду службы приходилось бывать на всей территории области, и каждый район мне кажется по-своему прекрасным. Есть очень красивые места в Нязепетровске, Аше, Красноармейском районе. В Аше, откуда я родом, к примеру, потрясающая природа. Те, кто бывает там осенью, отмечают, что краски совершенно другие, нежели в центральной части области. Там все полыхает всеми цветами радуги.

— Елочку к Новому году будете покупать?
— Наверное, да. Это символ праздника, запах, напоминающий детство.

— Не жалко, что ее срубают?
— Добросовестные лесопользователи делают это не в ущерб природе. В прошлом году в наших лесах можно было безболезненно вырубить до 100 тысяч елей. Кстати, в Челябинскую область масса елок идет с плантаций — то есть специальных участков, куда деревья закладывают для вырубки. К тому же у нас количество елей, которые заготавливают к Новому году, снижается, появляется много искусственных.

— С лесорубами-нелегалами боретесь?
— Конечно. Такие граждане находятся ежегодно. Поэтому у нас в декабре проходит елочная кампания: разъясняем населению, где можно приобрести ели, задерживаем нарушителей. Например, в прошлом году задержали двух граждан, которые получили по одному году условно и оплатили ущерб на сумму 659 тысяч рублей за 90 елок. Штрафы за незаконную вырубку дифференцируются в зависимости от породы, а также категории леса. Одно дерево может стоить от 1900 до 9600 рублей.

— Какие самые дорогие?
— Сосны.

— Они, наверное, и могут простоять дольше всего?
— Они стоят дольше, чем ели, но еще дольше стоят пихты. Но это дерево не все признают за новогоднее.

— И напоследок посоветуйте нашим читателям, как выбрать хорошую елочку, чтобы она не осыпалась на следующий день?
— Я, как специалист, посмотрел бы на спил дерева. Он должен быть достаточно свежим, не сухим, кора — тугой, а не сморщенной, ветки — неломкими. Если деревья хранились в сухом, теплом помещении, а не на морозе, как полагается, это заметно. От неправильного хранения могут появиться «ожоги» — хвоя начинает желтеть. Если вы хотите, чтобы ваша ель простояла долго, ее цвет должен быть здоровым. Но для того чтобы все это разглядеть, требуется определенный навык. К тому же сейчас на деревья одевают сетки. А если вспомнить, что елочные базары работают в основном по вечерам, когда на улице темно, то остается надеяться на сознательность продавцов.

Фото Лидии МУХАМАДЕЕВОЙ



Яндекс.Метрика
© 2006-2019 «Полит74»
Редакция: info@polit74.ru
Реклама: reklama@granadapress.ru
г. Челябинск