11 марта 2011, 12:20 Автор: Ольга СУКИНОВА

Галина Кибиткина: «На мусорную корзину больше не работаем»

Профессия актуариуса — а ныне она называется архивист – появилась в России после принятия Петром Первым 10 марта (по новому стилю) 1720 года Генерального регламента, в котором были прописаны основы государственной службы. Актуариус должен был «письма прилежно собирать, оным реестр чинить, листы перемечивать». Этот день — 10 марта — в России отмечают как День архивов.

Кстати, архивная служба Челябинской области в сентябре отметит свое 90-летие. С какими достижениями и с какими проблемами южноуральские архивы подходят к своему юбилею, нам рассказала первый заместитель председателя Госкомитета по делам архивов Челябинской области Галина КИБИТКИНА.

– Галина Николаевна, чем занимаются архивисты сегодня, спустя почти три столетия после появления этой профессии?

– Объединенный госархив Челябинской области (ГУ ОГАЧО) – исторический архив, и все сотрудники должны заниматься научным использованием документов, их публикацией, выставочной деятельностью. Но к сожалению, сегодня основная работа архивиста сводится к тому, чтобы делать справки для пенсионеров. Ведь до сих пор продолжается реорганизация и ликвидация предприятий, например, того же АМЗ, и огромная лавина документов, в том числе и по личному составу, поступает к нам ежедневно. Зачастую, как это было с бумагами завода «Калибр», документы просто не нужны новым хозяевам. И мы не можем отказать. Всех людей, когда-либо работавших на этих предприятиях, отправляют к нам. Раньше в день у нас бывало по сто человек, и весь коллектив вынужден был садиться за оформление справок. Какая уж тут научная работа, когда нужно кому-то оформить пенсию, когда чье-то благосостояние зависит от нас? В 2010-м году южноуральскими архивистами было исполнено 130 000 справок. Только в ГУ ОГАЧО – около 30 000 в год. Немало и тематических запросов – связанные со строительством, с отведением земли, предоставлением квартир. Кто-то благодаря нам получил потерянную медаль, кто-то – прибавку к пенсии, кто-то отвоевал землю на свой участок. У нас никогда не было такого большого показателя, и эта цифра с каждым годом все растет. Для сравнения: численность сотрудников пяти архивов в Екатеринбурге в два раза больше, чем весь коллектив ОГАЧО, при этом справок они выдают намного меньше.

– Приходят ли на помощь архивистам современные технологии?

– Конечно. Мы одни из первых в стране заключили соглашение с Пенсионным фондом по обмену информацией. Теперь, если инспектору УПФР что-то не нравится в трудовой книжке, будущего пенсионера не отправляют в архив стоять в очереди, а сам сотрудник пенсионного фонда пишет запрос в архив по электронной почте. А мы им в свою очередь — готовую справку. Ведь часто бывало так: придет старенькая бабушка и не может толком объяснить, что от нее попросил инспектор. К тому же многие просили справку «на всякий случай», а потом их не забирали, и получалось, что наши сотрудники работали на мусорную корзину. А сейчас — все конкретно и четко. Южноуральцы не стоят в очередях, а архивисты тратят меньше времени и усилий.

– С чем еще обращаются к вам жители?

– Кроме социально-правовых, возросло количество генеалогических запросов. Они очень трудозатратны и долго делаются, в зависимости от того, на сколько поколений просят составить древо. Так, работа на всю глубину генеалогического поиска – до восемнадцатого века – займет около года. Зачастую обратившийся не знает, например, как звали прадеда, где тот родился, но знает, что дед был репрессирован. И мы ищем архивно-следственное дело на расстрелянного, а там, как правило, подробная анкета с указанием родителей. Кстати, в Екатеринбурге составить древо с максимального длинными «корнями» стоит от 60 до 120 тысяч рублей, а у нас – даже двадцати не набирается.
Пишут нам не только из России, но и из дальнего зарубежья. В последнее время просто вал писем с просьбой найти могилу отца, деда. Мы никогда не отвечаем, что документов у нас нет и точка. Людей жалко, их и так отовсюду отталкивают. Стараемся дать адреса, телефоны организаций, которые могут располагать нужной информацией.

– Как ведется работа по сохранению старинных документов?

– Это наша самая острая и насущная проблема – спасение 50 000 документов дореволюционной России. И возникла она ни в коем случае не потому, что мы их плохо хранили. Вы только представьте себе: идет 17-й год, все брошено, старого правительства не существует, все документы думы, управы из кабинетов вынесены и брошены в подвалы. Начинается гражданская война, за коммунальным хозяйством никто не следит, подвалы заливаются водой. В это же время бумажный кризис: кто-то нашел документы и старые книги — и пустил их на обертку или самокрутку скрутил. И только в 1921 году в Челябинской области образуется архивная служба. Тогда на лошадях объехали все подвалы, свезли все нашедшиеся документы. Что осталось, то осталось. Четыре года – это большой срок для бумаги. Но и когда образовался архив, дела старого буржуазного строя считались третьестепенной важности. Самое главное – архив будет хранить документы советского строительства! И исторические раритеты лежали неразобранными все 20-30 годы, в военное время, все было не до них. Потом архивы перешли в ведение НКВД, и до 1961 года архивисты занимались составлением списков на неблагонадежных южноуральцев. Сейчас эти документы рассекречены: толстые тома с полными анкетными данными на бывших белогвардейцев, заводчиков, жандармов, на всех иностранных специалистов, которые работали в области во время индустриализации. И только потом мы занялись историческими документами. А они уже были поражены грибком. Он очень коварен: может дремать до 30 лет, но только чуть изменится температура или просто перелистываешь — шевеление — снова активизироваться. В советское время таких как сейчас технологий не было. Я сама помню: окошко открыли – это вентиляция, формалином страницы обработали — это консервация грибка.


Самое старое дело, хранящееся в областном архиве – 1686 года. Потом между бумагами большой временной разрыв: во время пугачевского восстания была сожжена канцелярия Исетской провинции и уцелело только одно дело, датированное 1736 годом. Оно так и называется «Дело Исетской провинции», в книге более тысячи листов.
В южноуральских архивах хранится множество интересных документов. Так, в Златоусте берегут письмо поэта и воспитателя царевича Василия Жуковского, в котором тот просит у императора помилования для декабристов.


– А как проходит реставрация сейчас?

– Наши лаборанты только недавно вернулись из Санкт-Петербурга, из очередной обучающей командировки. В старинном документе даже сам лист представляет собой историческую ценность. Мы научились восстанавливать лист методом заливки, малоразличимое письмо. Грибок пока не научились уничтожать, но теперь его можно по крайней мере законсервировать: каждый лист помещается в камеру, потом обрабатывается специальными растворами, потом лежит завернутым несколько месяцев — его даже трогать нельзя – и потом цикл повторяется заново. На полную реставрацию уходит два года. У нас составлен специальный график спасения документов: в нем и самые уникальные, и не такие значимые, но сильно пораженные грибком. Если такой документ не спасти сейчас, то потом нечего будет спасать: грибок спрессовывает листы, они цементируются и получается розовый бумажный кирпичик, на котором нечего будет разобрать.

– Какие новые направления архивной работы вы сейчас развиваете?

– Это инициативное документирование. Если раньше архивисты просто ездили по области, встречались с людьми, чтобы писать историю, то сейчас мы решили пожить в семьях. Например, когда начнутся полевые работы, планируем выехать в семью фермера, посмотреть, заснять, чем занимаются и как живут сейчас аграрии. Жизнь меняется, и мы хотим ее оставить с истории. К тому же у нас идет мощный поток документов из личных фондов южноуральцев: это и документы, и фотографии, и любительские фильмы, и песни. Мы все это принимаем, и очень многое лежит и ждет описания.

– Что привлекает архивистов в своей профессии?

– Я считаю, у нас работают только подвижники. Мы получаем по 5000-7000 рублей. Какая бы интересная работа не была, но этого очень мало. Молодежь трудится только на время подготовки диссертации, потом уходит на преподавательскую работу. Все говорят о значимости архивов, все на словах поддерживают нас, но в реальности государство оказывает недостаточную поддержку, хотя и вкладывает многие миллионы на приобретение современной техники. Но нашу маленькую семью – чуть больше 250 человек на всю Челябинскую область – держит притяжение первоисточника. Вот берешь дело и погружаешься в ту эпоху. Я всегда любила личные дела читать: здесь и фотография человека, и автобиография, вроде бы сухие факты, но если фантазия работает, можно много додумать. А какая зарплата была? А вот он отпуск просит, куда, интересно, поедет отдыхать?

Мы приобретаем здесь мудрость: нельзя с позиций современного времени судить о жизни своих отцов и дедов. У каждой эпохи были свои задачи и каждое поколение их решало по-своему. Шло, к примеру, строительство Озерска, ядерного щита Родины, приехали молодые люди работать. Как они жили? Все веранды-бараки заняты, в комнате на 16 квадратных метров жило 4-5 семей, в 20-метровой — пятьдесят человек! А для них эти трудности не были безумными. Они были молоды, воспринимали походно-полевые условия как временные, но самое главное – они приехали ядерный щит строить, выполнять важное государственное задание! В нашей истории было много и печальных страниц, но 80% информации, хранящейся в архиве, – это положительный пример для нас с вами.

50 архивов и 250 архивистов работают на Южном Урале;
более 2 000 000 единиц хранится в Объединенном госархиве Челябинской области;
50 000 из них – дореволюционные документы;
130 000 справок выдали архивисты в 2010-м году




Яндекс.Метрика
© 2006-2019 «Полит74»
Редакция: polit74@inbox.ru
Реклама: reklama@granadapress.ru
г. Челябинск