26 ноября 2007, 13:00 Автор: Сергей СМИРНОВ

«Задрав штаны, бежать за комсомолом…»

«Какие ассоциации вызывает у вас слово «комсомол»? - с таким неожиданным вопросом обратилась ко мне накануне дня рождения младшего брата КПСС журналистка одного из телеканалов. Я задумался. «Может быть, с граненым стаканом?» - робко подсказала мне юная девушка...

Я учился в элитной школе. Был председателем совета отряда, членом совета пионерской дружины. В «Артек» ездил – на III Всесоюзный слет юных корреспондентов «Пионерской правды». А вот в комсомол в школе не вступил - замучила меня общественная работа. В пионерах и стенгазету выпускал, и КВН проводил, и школьным запевалой был. Смотры, конкурсы, линейки, все это надоело. Думал, что в комсомоле нагрузят меня втрое больше.

Было у нас в классе 29 комсомольцев, и один я, как говорили в те времена, числился представителем несоюзной молодежи. Долбили меня по этому поводу изрядно. Школу закончить дали, а вот в институт по этой причине по конкурсу не прошел. Пришлось пополнить славные ряды рабочего класса.

На работу приходилось вставать в 5 утра. Минут сорок трамвай пилил до работы. В морозные дни трамваи ходили редко, вагоны были переполнены, нередко приходилось висеть на подножке. Чтобы не портить в давке приличную одежду, надевал что попало. Однажды под куртку надел отцовскую гимнастерку, на ноги – офицерские хромовые сапоги.

В этот день меня уговорили вступать в комсомол. Выглядел я забавно, как демобилизованный фронтовик. В этом виде и пришел в заводской комитет ВЛКСМ. «Гимнастерка отцовская? - спросил меня секретарь, прикрепляя комсомольский значок. – Отцовская, с фронта. – Ты как Павка Корчагин!»

В комсомоле пробыл недолго. В армии вступил кандидатом в члены КПСС. Готовился целый год, труды Ленина изучал, историю партии штудировал. На заседании партийной комиссии на все вопросы отвечал четко. Вот только ротный командир капитан Нагибин все время показывал мне кулак. Оказалось, что в партию я пришел вступать с маникюром: телеграфистка на боевом дежурстве ради хохмы сделала, а я забыл лак стереть.

После армии работал в газете, вел молодежную тематику. Был первым журналистом в истории Магнитогорска, ставшим членом бюро горкома ВЛКСМ. Дошли слухи, что в качестве эксперимента решили меня сделать секретарем горкома по идеологии. Но комсомольской карьеры не случилось: новый секретарь горкома КПСС (а партия комсомол курировала четко), посмотрев списки, сказал: «На х… нам журналисты? Рабочих в бюро надо толкать!» И меня из бюро вывели.
Романтика комсомольская выветрилась быстро. Комсомол, как финансовая пирамида, больше всего заботился о воспроизведении своих рядов. «Как некого принимать? – орал секретарь горкома по идеологии. - В шамотном цехе одни зеки работают, и то двоих привели! Не надо делать из комсомола аэлиту!» Я думал, что человек оговорился. Но потом еще не раз слышал про аэлиту, и никто не решился человека поправить – элита.

На конференциях шла отрепетированная игра в демократию. «Дайте список выступающих! – говорил инструктор ЦК. – Списка нет, - отвечали ему, - народ выступает произвольно!» На трибуну выходил очередной делегат, вытаскивал из кармана отпечатанный в горкоме текст и говорил: «Как отметил предыдущий выступающий…». Все смеялись: откуда он знал, что предыдущий делегат говорить будет? Вся критика сводилась к фразам типа «горкому (обкому) комсомола нужно чаще бывать в первичных организациях, держать руку на пульсе…»

В ту пору ходил анекдот: идет Брежнев по Красной площади, навстречу грузин с арбузом. «Грузин, продай арбуз!» - говорит генеральный секретарь. «Выбирай!» - отвечает грузин. Брежнев в ступоре: «Как выбирай? Арбуз же один?» - «Ты у нас тоже один, но мы же тебя выбираем!»

Кандидатуры секретарей согласовывались наверху. Выбора не было – на каждую должность претендовал только один человек. Делегатам конференции оставалось только формально проголосовать. Во время перестройки традицию эту решили сломать. Но опять только для вида. Выдвигали свою, заведомо сильную кандидатуру, и парочку «левых», заведомо проигрышных. Я помню, как всех удивил Андрей Косилов, который стал первым самовыдвиженцем на пост первого секретаря обкома ВЛКСМ. Ох, и смеялись же тогда над Андреем Николаевичем: «Куда лезет этот выскочка? Все уже решено!» И точно, все решилось, как намечали. Правда, Косилов своим поступком организаторов конференции напугал изрядно…

В повестке конференции значилось пять вопросов. Но был и шестой, неофициальный – банкет. На «шестой вопрос» кандидатуры отбирались еще тщательнее: сюда приглашали людей не только приближенных, но и не болтливых. В разгар банкета в зал запускали одалисок из комсомольских организаций, где превалировало женское население, например, швейной или обувной фабрики. Что и зачем, кто и с кем? – эти вопросы были должны держаться в тайне.

Однажды нас, членов старой гвардии, на «шестой вопрос» не пригласили. И мы пошли на квартиру секретаря ВЛКСМ обувной фабрики. Больше двух дней я не выдержал. Почти все приглашенные комсомольцы мужского пола лежали мордами в салате. А девушки держались молодцом! «Эх, выпить не с кем! – сказала дородная обувщица и дала подзатыльник уснувшему за столом комсомольцу – металлургу. - Перевелись настоящие мужики!»

Выпьем за стойких комсомольцев!





Яндекс.Метрика
© 2006-2018 «Полит74»
Редакция: info@polit74.ru
Реклама: reklama@granadapress.ru
г. Челябинск