27 августа 2007, 13:00 Автор: Константин РУБИНСКИЙ

Передержки империи

Разговорился я тут вчера с одним человеком, который готовится принять иноческий сан. Весьма набожный человек, благостный, мудрый, возрастом под полтинник. Всё о Христе, о послушаниях, о промысле Божьем. А среди беседы вдруг сверкнул из-под бровей глазами и спросил: «А как ты к Сталину относишься?»

Растерялся я от такого внезапного вопроса. И молвил в ответ о Сталине какую-то ерунду, будто о волшебнике Гудвине из «Изумрудного города», мол, великий он и ужасный. А набожный человек покачал головой и вдруг сказал мне: «А вот я — сталинист».

Тут я глаза-то вытаращил. Человек чуть ли не в скуфье передо мной сидит, а туда же. «Сталинист, и горжусь. Великий он был человек, а все прочие рядом с ним — пигмеи». «А как же, — спросил я, — ваше чувство сочетается с десятками тысяч расстрелянных священников, монахов, верующих?» «Везде бывают передержки, — дёрнул он плечами, — но с религией у Сталина всё было в порядке. Он сам семинарист бывший, знал, что это такое, и умер по-православному. Так что за него молиться можно».

Я молчал… Неделю назад мне как раз довелось побывать на знаменитом Бутовском полигоне — страшном месте в ближнем Подмосковье, где в 37-38 гг. было расстреляно особенно много лиц духовного сана. Покойников увозили на телегах тысячами, местные ребятишки бежали и просили возниц «прокатить на трупиках». Ныне на страшном месте стоит храм памяти святых новомучеников и исповедников российских. На иконах изображены их казни — солдаты НКВД нарисованы исключительно в профиль, как в иконописной традиции изображают бесов… Это — первые иконы в русской истории с подобными изображениями (на фото).

Что мне было ответить православному человеку пятидесяти лет? Я не имею права осуждать его. У таких людей своя концепция: Сталин, мол, с 39-го года велел ограничить преследования священников, а в войну вообще с митрополитом встречался, да и в Бога верил на самом деле крепко… Да, мол, передержки были. Миллионы загубленных жизней, хотелось ответить ему, — это передержки? Вот в православном учении у Бога борьба за каждую жизнь идёт, за каждую душу, один неверный взгляд и грешное слово могут стать передержкой в такой борьбе; а гениальный параноик развязал одну из самых кровавых мясорубок XX века, уничтожил миллионы — и вы называете ЭТО передержками и сочетаете с христианской верою?

Я знаю, чем живут эти люди. Ключевые понятия их — «сила и страх». Потому у них бюстик Сталина и уживается с иконостасом на одной полке. Ибо Бог у них — не в правде и милосердии, а в силе; и Сталин весь — не в ужасе террора и расстрелах, а в силе же. Восторг перед властью и страх перед властелином — вот какие одинаковые чувства радуют и питают их и в христианстве, и в апологетике Сталина, каким бы чудовищным это сочетание не казалось. Поистине, у Бога чудес много.

Впрочем, чему я удивляюсь? Вот и у настоятеля одного самого известного русского монастыря висит в келье портрет Сталина; а уж о книге Зюганова, рассказывающего про близость коммунистических взглядов и Христовых заповедей, вообще молчу. Того и гляди, вновь появятся «красные попы», как в начале двадцатого века. Одного из таких попов описал Валентин Катаев в своей знаменитой «Траве забвенья»; правда, кончину этот поп нашёл весьма печальную: народ его взглядов не понял.

Люди тоскуют по сильной руке; вот ужо Сталин вернётся, вот ужо второе пришествие грянет! Понятия почти равняются. Главное, что Россия — великая страна! А величие России кто придавал, кого славить, кому молиться? И тут можно всех валить в одну кучу, через запятую: Сталин, Николай II, Александр Невский, Серафим Саровский, Владимир Ильич Ленин, Владимир Красное Солнышко и Иван Грозный…

Кто-то удивится каше в головах? А как же иначе-то? У нас ведь вся история великая; мы и любим и губим грандиозно, а каяться-то ни в чём не хотим. России никогда за Россию не стыдно. Потому что великие мы, великие.

Вот тихенько и мирненько прикатилась страшная круглая дата: семьдесят лет назад наступил 1937-ой год. Время страха и террора, время, когда людей убивали как скотину тысячами, десятками тысяч, иногда за дело, иногда не по делу, иногда просто так, иногда за компанию, — и сегодня до сих пор у нас нет силы духа для всенародного раскаяния и покаяния. Потому что мы — империя, у которой просто бывают передержки.

Да, говорим мы, ужасное прошлое — но великое прошлое! Да, твердим мы, — чудовище, тиран, но какое чудовище, какой стратег, какой лидер, какая недорогая красная икра, какой бодрый дух у народа, да и умер, чёрт возьми, по-православному! Да, страшно, да, кости вопиют, но мы не будем приспускать флаги к этому юбилею, потому что всё равно — эпоха была великая, и многие эту эпоху помнят именно такой, и по отношению к ним давайте будем корректны, а кто прошлое помянет, тому глаз вон! А потом удивляемся, почему Эстония делает в нашу сторону всякие пакости, почему на нас с ужасом пялится Прибалтика, и остальная Европа косится как-то недоверчиво: когда был Нюрнбергский-то процесс у них?..

Тот человек, о котором я начал свой рассказ, родом из Магадана. На прощание он сказал мне, как бы шутя: «У нас на Магадане последнее время что-то свободненько так стало. Соскучились мы по новым людям. Дай-то Господь, скоро всё вернётся, прижмут нечестивцев к ногтю».

Христос явится на Страшный суд или Джугашвили восстанет из мёртвых — к счастью, не пояснил.


Яндекс.Метрика
© 2006-2018 «Полит74»
Редакция: info@polit74.ru
Реклама: reklama@granadapress.ru
г. Челябинск