7 мая 2007, 10:00 Автор: Константин РУБИНСКИЙ

Не верьте Мерфи

Оптимистом я стал, прочтя в юношестве «Один день Ивана Денисовича». Была золотая осень в Москве, Тверской бульвар весь в желтом и красном, синее ясное небо. Я сидел на лавочке, все глубже вгрызаясь в книгу, и погружался в объективный ужас, спускался в ад земной, который проходили люди каких-то полвека назад.

Прочтя все, я с облегчением поднял голову. Мимо шли чудесные девушки, бегали за голубями разноцветные малыши, задумчивый гранитный Есенин разглядывал пиршество цветов на газонах. Солнце грело по-барски. В этот момент я навсегда стал жизнелюбом. После прочитанного у Солженицына я ощутил себя таким счастливым, свободным и богатым, каким не ощущал никогда. Эти жуткие «лагерные» восемьдесят страниц выжали, перевернули, проехались по мне, а потом заново наполнили жизнью: цени настоящее, вдыхай полной грудью, радуйся.

…Недавно я встретил отъявленного, стопроцентного пессимиста. Это был спокойно-циничный, а местами даже радостный тип (впрочем, от его веселья мурашки ползли по позвоночнику). Он последовательно и спокойно опроверг «заблуждения» о природной всесильности добра и ущербности зла, объяснил абсурдность понятия «надежда» и с математической точностью спрогнозировал смерть человечества максимум через двенадцать лет от одного из двадцати трех возможных несчастий и катаклизмов.

Мне стало интересно: какова настольная книга этого человека? Оказалось, томик «Законов Мерфи».

Я слыхал раньше об этом Мерфи — американском инженере, который работал в авиации. Техники неправильно смонтировали ему какую-то установку. И он в сердцах обронил — мол, если существует способ сделать что-то неправильно, кто-нибудь изберет именно этот способ. Ну, понятно, мужичок был в тот момент в запале. Но его фраза показалась окружающим чрезвычайно удачной. Еще бы, любая оплошность и несообразность легко объяснялась неким… ну, назовем это для точности ФАКом — Фатальной Аксиомой Каверзности, или законом подлости человеческого бытия, по которому движется все вокруг.

Собственно, Мерфи не придумал ничего нового: закон бутерброда, падающего маслом вниз, свидетельствует о том же вселенском сволочизме. Но наш инженер, а затем и его последователи возвели этот закон в ранг универсума. Все, что может случиться плохого, обязательно произойдет. Из всех вариантов сыграет максимально отвратительный. Все, что случается с тобой, случается назло тебе. Не веришь?..

Поскольку тема была плодовитая, куча последователей Мерфи стала строчить свои законы. Тысячи неудачников с наслаждением замечали все неприятности, происходящие с ними, и дописывали их под законом Мерфи. Стоит стюардессе разнести кофе, самолет начинает вибрировать. Зубная боль всегда начинается в ночь на субботу. Особенно удачные фотоснимки делаются при закрытом объективе. И вообще. Все, что хорошо начинается, кончается плохо. Все, что начинается плохо, кончается… еще хуже. Бога, конечно, нет, а если он и существует — то он жестокий и бесчеловечный шутник, который снимает кино по максимально отвратительному сценарию. Хэппи-энда не будет.

Постепенно мироощущение Мерфи и компании просачивается в мозг. И ты начинаешь воспринимать сам факт жизни как колоссальную подлянку. Помните, как в «Невезучих» герой Ришара сел на единственный сломанный стул из тридцати? Последователи Мерфи серьезно верят, что если одно из десяти яиц протухло, именно его мы и разобьем для праздничного торта. По Мерфи, каждый смертный — природный «невезучий». Так задумано. Собственно, в этом банальном утверждении Мерфи противоположен другому цинику — Дейлу Карнеги, который дает неудачникам глупую, но веру. Если даже все ужасно, делай вид, что все о’кей, — говорит Карнеги. Если даже все о’кей, знай: на самом деле все ужасно, хихикают Мерфи и компания. Под голубым, уютным ковшом неба — черный, враждебный космос, полный хаоса, холода и пустоты. И этот космос — истинная правда жизни, а голубое солнечное небо — нет. Небо — прикрытие, бутафория, чтобы дураки не испугались. Но мы-то с вами понимаем, подмигивает Мерфи, в чем подлинная истина. В бесчеловечности, враждебности, в беспорядочном метании материи, в бессмысленно скалящемся солнце и несущихся в пустоте метеоритах. Один обязательно угодит в нас, вот увидите.

…Можно думать, что все гораздо проще: вульгарная и плоская наука ФАКа сляпана специально для посредственных клерков, чтобы иронично утешать их в неудачах. Пусть так. Дело в ином. «Мерфология» реально делает человека циником и пессимистом, каких свет не видывал. Человек перестает замечать светлое. Он начинает верить во всесильность худшего; и эта вера гораздо страшнее уныния — первого смертного греха. Человек «подсаживается» на деструктивное видение мира — в этом Мерфи страшнее морфия. Его сторонник всегда видит стакан наполовину пустым, а процесс существования представляет как вечное умирание, а не вечное возрождение. Ивану Денисовичу, хлебнувшему в жизни куда более крутых вещей, чем поломка офисного факса, подобная чернуха и не снилась. Поэтому он мог выживать в настоящем аду. Ему никто не говорил: «Ты видишь, как все плохо? Вот это и есть правда. А те крупицы, которые кажутся тебе хорошими и радостными, — это вранье. Это временно».

Опровергнуть Мерфи проще простого. Я это делал неоднократно. Например, стоя на трамвайной остановке, специально замечал, сколько раз трамвай приходил первым в мою сторону и сколько раз — в противоположную. Так вот, в мою сторону всегда приходит на порядок чаще. Процентов так на двадцать.
Потому что мир не подл и не глуп, как кажется некоторым неблагодарным горемыкам. Мир разумен, тонок и незаметно симпатизирует нам. Именно незаметно — так, чтобы мы могли почувствовать эту скромную благосклонность сердцем.


Яндекс.Метрика
© 2006-2018 «Полит74»
Редакция: info@polit74.ru
Реклама: reklama@granadapress.ru
г. Челябинск