2 апреля 2007, 08:00 Автор: Константин РУБИНСКИЙ

Прекрасное далеко

Когда Леонида Утесова спросили: «Как вы думаете, чего в нашей стране никогда и ни за что не случится?», он секунду подумал, а потом ответил уверенно: «Наверное, в Кремле никогда не будут исполнять блатных песен».

Время меняется удивительно — не потому, что быстро, а потому, что незаметно. И постигаешь эту его незаметность, когда сбывается то, что еще тридцать лет назад нельзя было представить в самом прекрасном сне. Или в самом жутком.

Когда такой же вопрос задавали моему покойному дяде, он неизменно отвечал: «Никогда, никогда мы не увидим в этой стране двадцать сортов колбас на одной витрине! Никогда!» И трудно было сказать, чего в этом категоричном пророчестве было больше — горького пессимизма? Или всё-таки затаенного желания не сглазить (тьфу-тьфу-тьфу!), на тот случай, если когда-нибудь колбаса появится?

Конечно, мой интеллигентный дядя не ставил тривиальную колбасу выше всех остальных мечтаний. Но, благодаря своему поразительному идеализму, он искренне думал, что с появлением колбасы решится большая часть духовных проблем.

— Дело в том, что народ голоден, — говорил он. — Народу не до литературы и не до музеев. Все бегают и отоваривают талоны, занимают очереди, пишут номерки на руках. Если бы еды было в достатке, люди не тратили бы сил на всю эту беготню, у них было бы время задуматься о более тонких вещах.

— Но почему еда первична? — спрашивали его. — Говорят ведь, сытое брюхо…

— Ерунда! — строго перебивал дядя. — Человек должен быть элементарно сыт. В противном случае суета о хлебе насущном вытеснит все остальные нужды. Что и наблюдаем.

Незадолго до смерти дяди (было начало девяностых) я наблюдал очередь за сгущенкой в типовом молочном магазинчике. Сгущенка была на разлив, по литру в руки. В очереди давилось человек семьдесят, мат стоял страшный. Старухи сцеплялись намертво и драли друг друга за волосы. Именно тогда возникло у меня первое сомнение: вот эти люди, став сытыми, обретут совесть и мудрость?

А представить тогда, что сгущенка будет спустя несколько лет армадами банок стоять на прилавках? Невозможно!
Вспоминается случай с Владимиром Высоцким, который, будучи первый раз в Германии, заглянул в придорожный продуктовый магазинчик. Когда он вышел, его вырвало. Он только повторял: «Мы же их победили!» Думаю, он тоже не мог в это поверить.

…К хорошему привыкаешь быстро. И сегодня по огромной площади свежеоткрытого гипермаркета люди ходят с огромными тележками, набирая в них по двадцать сортов колбас. Свежие креветки лежат, пересыпанные кусками льда. Живая рыба плавает в огромных аквариумах. Армия сыров, деликатесов и вин терпеливо ждет покупателей. Километры шоколада, рахат-лукума, фисташково-миндальных изысков. И вполне щадящие цены. И вежливые кассиры. И скидки. Среднестатистический гражданин СССР семидесятых годов просто бы тихо сошел с ума.
Как это можно было представить еще двадцать лет назад?

И как хотелось бы шепнуть из нынешнего «прекрасного далёка» моему покойному дяде: к счастью, ты был не прав, что двадцать сортов никогда не появятся, — вот, появились. Но ты был прав в другом: людей нужно просто накормить, чтобы они обрели человеческие лица.

Я не могу этого сказать. Я не могу признать его светлой, наивной, гуманной правоты.

Дай Бог, если мой покойный дядя не знает, что сейчас происходит с этими сытыми людьми. Дай Бог, если не ведает, что они смотрят по телевизору, о чем разговаривают, какие в большинстве своем имеют стремления и идеалы. Дай Бог, если не слышит, как оскудела их речь, как измельчала культура, как обеднел нравственный и ценностный потенциал.

Мечта о двадцати сортах колбасы в нашей стране сбылась!

Не сбылась другая.


Яндекс.Метрика
© 2006-2018 «Полит74»
Редакция: info@polit74.ru
Реклама: reklama@granadapress.ru
г. Челябинск