24 августа 2006, 14:00 Автор: Сергей СМИРНОВ

Только в полете живут самолеты

Упал самолет, и у всей страны понизилось настроение. В России объявлен траур. Самолеты падали всегда. Правда, раньше об этом молчали. Сегодня размышлениями на эту тему делится бывший военный диспетчер, а ныне – корреспондент «Полит74» Сергей СМИРНОВ.

Я «похоронил» около десяти истребителей

- Алло, диспетчер, как там наши «сушки»?

- Шесть пар сели нормально. Тринадцатый самолет, «спарка» (учебный истребитель – авт.), наверное, упал…

- Где упал, как фамилии летчиков?

- Не знаю, грохнулся где-то в степи. А летчиков я тоже не знаю – их на экране индикатора не видно…

Я служил диспетчером группы контроля за полетами авиации в радиотехническом полку ПВО. За два года в нашей зоне разбилось около десятка самолетов. Истребитель или «бомбовоз» - маленькое зернышко на экране локатора. Пропал с экрана – жди беды. Вот только беда эта через сердце не проходила – трагедия случалась где-то далеко, иногда за сотни километров.

Диспетчер, позвонивший мне с военного аэродрома под Оренбургом, растерялся: фамилии летчиков я знать не должен – самолеты я вел только по номерам «бортов». Кто летел на учебной «сушке» - знали на аэродроме взлета. Но там, видимо, были в панике…

Прошло несколько минут, и я связался с «летунами»:

- Живы ваши ребята. Самолет сел в поле, попал в овраг и перевернулся. Лейтенант – без царапинки. А подполковнику не повезло – сломал позвоночник.

Вспоминаю, что как-то обыденно я это говорил. Привык – такая работа…

Когда прыгать некуда…

На истребителе есть катапульта: в случае опасности можно «отпочковаться» от самолета. Правда, в те времена, когда я служил, надежды спуститься с небес в добром здравии было мало: при ударе о воздушный поток летчик ломал спину. В 70-х годах пилот «МИГ-21» капитан Елисеев таранил американский разведчик, пересекший нашу границу со стороны Турции (на цель его наводила соседняя армия ПВО). Тело капитана, приземлившегося на парашюте, нашли в горах месяца через три…

На гражданском самолете парашютов нет. Экипаж до последней минуты борется за свои жизни и жизни пассажиров. Трудно представить себе, что творилось в салоне «ТУ-154», который рухнул возле Сухой Балки в Донецкой области…

Расследование будет длиться несколько месяцев. Авиаторы будут валить все на конструкторские недоработки или технический брак машины. Авиапром – на летчиков. Нам от этого не легче.

Кто надежнее: техника или люди? У меня на этот счет нет статистики. В памяти остаются лишь случаи, когда трагедия происходит по вине пилотов или авиационных служб. Решил швейцарский диспетчер попить кофе, отвлекся – в воздухе столкнулось два самолета, один из них – наш, Башкирских авиалиний. Дал командир самолета «порулить» сыну, которого почему-то пустили в кабину, и лайнер попал в штопор. В критических ситуациях экипажу самолета думать некогда – нужно выполнять инструкции. Инструкции написаны кровью летчиков-испытателей. Но они, видимо, созданы для людей с железной выдержкой.

О том, что российский парк изношен, писали много. Известно, что экипажи тоже работают на износ – люди устают, работая без подмены. Это – изнанка нашего капитализма: хозяева экономят на людях и технике, принося в жертву человеческие жизни.

«Роза» - эмблема печали

Трагедии в воздухе случаются потому, что большие начальники не могут принять оперативного решения, а в итоге все валят на людей маленьких. Случилась нештатная ситуация – докладывают по инстанции, а время идет. Вот опять же случай из армейской жизни.

Летит гражданский «ТУ-154» через Магнитогорск в сторону Кустаная. Докладываю: у самолета не работает опознавательный сигнал «Я – свой!», по-военному – «роза». Самолету приказывают садиться. Экипаж отвечает: хрен вам, у нас все нормально! Начинается война между штабом ПВО и министерством гражданской авиации. В это время самолет нарезает круги. Оператору радиолокационной станции говорят: «Ты точно видишь, что сигнала нет? А если есть, кто за горючее платить будет? Пойдешь под суд!». На экране, даже если «роза» исправна, сигнал видно плохо. Гарантий никто не даст. Потрепали мы нервы здорово. Поэтому в следующий раз, если оператор замечал, что сигнала нет, принимали простое решение: да черт с ним, пусть летит!

Секира для террористов

Мы возмущаемся, когда в наших аэропортах нас заставляют снимать обувь. В Америке пассажиров «шерстят» круче: в Лас-Вегасе меня заставляли снимать штаны, прощупывали ремень, швы рубашки, осматривали фотоаппарат, отобрали зажигалку. Служба безопасности все делала по инструкции. Я подумал, что будь я террористом, обманул бы толстых американских теток в форме (большинство служащих здесь почему-то женщины) в два счета. Как? А не скажу.

Скажу только, что чеченские террористы, угнавшие наш самолет в Саудовскую Аравию, оружия на борт не брали. Они нашли его в самолете – на щите висел огромный топор, предназначенный для действий в аварийной ситуации (заклиненную дверь вырубать, что ли?). Этим топором (не топор, а средневековая секира!) террористы угрожали стюардам и пассажирам. Авиационный чиновник, выступавший по телевидению, с грустной улыбкой объяснил наличие в салоне этого инструмента: нападение террористов в самолете не предусмотрено!

Самолет сломался…

Из Лас-Вегаса я должен был лететь самолетом авиакомпании «Люфтганза». Вылет задерживался. К пассажирам вышел представитель авиакомпании и сказал, что сломалась какая-то железка, – подождите, мол, сейчас местные умельцы эту железку попытаются выточить, и тогда мы полетим. Часа через два представитель «Люфтганзы» так же невозмутимо извинился:

- Не получилось!

Около суток мы жили в отеле возле аэропорта. Нас кормили, поили хорошим вином, а потом отправили домой другими самолетами. Часть пассажиров полетела через Портленд, часть – через Лос-Анджелес. Никакой компенсации нам, конечно, не выплатили, а судиться не хотелось.

Так что «заморочки» бывают не только у нас, но и в цивилизованном капиталистическом мире.

В небе меньше дураков

Каждый день в воздухе находится несколько миллионов пассажиров. Если поделить число людей, летавших на самолетах в течение года, на количество жертв авиакатастроф, то цифра, простите за откровенный цинизм, не впечатлит. Только в России на дорогах гибнет 35-40 тысяч человек в год, а от водки – и того больше. Авиация, по сравнению с другими видами транспорта, наиболее безопасна. Любой автолюбитель, севший за штурвал спортивного самолета, скажет, что пилотировать легче, чем водить: «В небе нет дорог, и меньше дураков!». Так почему же каждая авиакатастрофа вызывает такой резонанс?

Потому что гибнет сразу несколько десятков человек не по своей вине. В стране, как правило, объявляют траур. А на то, что такое же количество людей (если не больше) каждый день гибнет на дорогах, мы не обращаем внимания. Ситуация совсем другая…


Яндекс.Метрика
© 2006-2018 «Полит74»
Редакция: info@polit74.ru
Реклама: reklama@granadapress.ru
г. Челябинск