Полный текст. «Большая редакция» с Ириной Гехт

21.01.2019 14:21 Автор:

Текстовая трансляция встречи с Ириной Гехт, членом Совета Федерации РФ от Челябинской области от 18 января 2019 года



Модератор (Андрей Трушников, шеф-редактор медиахолдинга «Гранада Пресс»): —  Вчера Челябинская область праздновала свое 85—летие, хотелось бы спросить, как вы отметили этот праздник?

Ирина Гехт: — Во-первых, вместе со всеми, в оперном театре, и я на самом деле была счастлива, потому что увидела практически всю область в лице глав и их замов, в лице главных врачей, то есть тех коллег, с которыми мы работали долгие годы, мы поздравили друг друга. И хотя праздник прошел на фоне печальных событий, тем не менее, мы все понимаем тот потенциал, который есть в области, значение, которое наша область занимает в стране. Мы на самом деле очень гордимся тем, что живем в Челябинской области.


Модератор: — Совет Федерации, в принципе политика ассоциируется с чем-то мужским. Однако, сейчас в Совете женщин даже больше, чем в Государственной думе. Это что за дань феминизму?

Ирина Гехт: — Давайте от слова «феминизм» мы уйдем, там все-таки конструктивные женщины, ни в коем случае не желающие ущемить права мужчин. Но на самом деле, это в том числе была позиция и Валентины Ивановны (от ред.: В. И. Матвиенко, спикера Совета Федерации РФ). Я помню, когда я пришла в Совет Федерации в 2014 году, тот приход был почти наполовину женский. И когда я села в один ряд с мужчинами, они с ностальгией спросили друг у друга: «А помнишь, их когда—то  тут не было вообще». Но сегодня, мне кажется, они по—другому оценивают наше присутствие, во-первых, это возможность часть работы перевести на женщин, в силу их большей ответственности и трудоспособности, а с другой стороны, немного поменялась и российская повестка, и международная, где значению  женщин стало придаваться большее внимание. Это выразилось и в принятии указа и национального механизма мероприятий  в интересах женщин, который подписал президент Путин. Союз женщин России, например, получил сейчас статус общественной государственной организации, это тоже наше достижение, потому что это и финансирование и совершенно другие программы уже, то есть признание на уровне государства. Сегодня мы провели уже два больших евразийских женских  форума под эгидой Совета Федерации и теперь уже даже замахнулись на глобальный женский форум, который пройдет через два года в Кемерово, 1-2 марта пройдет форум женщин азиатско-тихоокеанского региона, в том числе, поэтому женская повестка достаточно широко шагает по планете. Женщины сегодня активно занимаются и политикой и экономикой, у нас создан комитет сельских женщин, например, с инициативой создания которого  выступила, мы создали ассоциацию глав сельских поселений. Кстати, почти 60 женщин возглавляют сельские поселения в Челябинской области. Мы регулярно собираемся, обсуждаем те вопросы, которые у нас есть, и я считаю, что это правильно, женский взгляд, безусловно, должен присутствовать в политике, он, наверное, более социален, более взвешен. 


Владимир Филичкин (главный редактор газеты «Аргументы недели. Челябинск»): — Совет Федерации – это законодательный орган, губернатор – исполнительный. Тем не менее, губернатор может отозвать членов Совета Федерации, а член Совета не может отозвать губернатора. Не с этим ли связано во многом то, что вы так часто голосуете «за» и единогласно?

Ирина Гехт: — На самом деле процедуры отзыва сенатора нет, если следовать букве закона, но мы все понимаем, что это может быть, потому что мы все представляем губернатора. Безусловно, моя позиция, и на голосовании в том числе, это его позиция, потому что я представляю его как моего непосредственного работодателя. Что касается единогласных позиций, наверное, много законов вызывают вопросы, и та позиция Совета Федерации, которая была связана с законом об ответственном обращении с животными, когда мы все-таки ее отклонили, несмотря на бурные дискуссии накануне. Были созданы согласительные комиссии, и на самом деле, нам удалось скорректировать многое, что было озвучено необдуманно и второпях. Благодаря дискуссиям нам удалось убедить, что нельзя снимать статус курортов федерального значения, хотя эти попытки были по примеру Сочи. Про наши курорты также говорили, что все равно они застраиваются и не развиваются, но я считаю, что как только мы снимаем этот статус, мы сразу застраиваем всю прибрежную охранную зону. И таких при меров очень много. На самом деле, это очень сложная работа – нахождение компромиссов с правительством, с депутатами госдумы, поскольку интересов там очень много сталкивается. Поэтому я бы не сказала, что это всегда единогласно. Это большая работа накануне, и если у нас есть какие-то вопросы и мы в чем-то сомневаемся, идет мониторинг ситуации, мы вносим изненения. Это касается, например, закона Об обращании с ТКО, ведь столько изменений было внесено. Больше всего нас беспокоит сегодня село, и я думаю,  что через полгода какие—то изменения в части правоприменительной практики в отношении села будут приняты и эти вопросы мы министерству тоже зададим.


Александр Скрипов (главный редактор издания «МК—Урал»): — Известно, что вы являетесь инициатором и разработчиком закона об улучшении стандартов для детского питания. В связи с чем вы заинтересовались этой темой и каким образом улучшисть качество детского питания, которое не всегда у нас хорошее?

Ирина Гехт: — Это как раз и стало причиной, что очень многие родители жалуются на качество, и сами мы все являемся родителями, и нас не всегда устраивает то, как кормят наших детей в школах. Когда мы начали эту ситуацию анализировать, что поняли, что нет такого государственного приоритета, как детское питание, и наша задача была сделать федеральный закон, он, возможно, рамочный, но тем не менее, определяет государственный приоритет в части детского питания. И мы теперь обязываем субъекты выполнять нормы приготовления пищи, рекомендованные Роспотребнадзором, потому что сегодня они носят рекомендательный характер. На мой взгляд, это шаг вперед, потому что сегодня уже не получится сказать: «У нас нет денег, поэтому мы не выполняем эту норму». Разброс цены питания по стране для детей от 4 рублей до 155. Что такое 4 рубля? Это стакан чая и кусочек хлеба, такого не должно быть, все дети должны получать нормальное, сбалансированное питание. Почему сегодня это вызывает протест правительства? Минфин встал стеной, говоря, что это потребует дополнительных затрат из бюджета, хотя мы так не считаем, мы считаем, что это вопрос приоритетов, и если мы хотим здоровую нацию, то на 50% это определяется питанием и качеством питания. Поэтому и позиция Валентины Матвиенко здесь жесткая, и Вероника Игоревна Скворцова встала на нашу сторону, хотя изначально написала отрицательный отзыв от Минздрава. Поэтому я думаю в феврале мы внесем этот закон на рассмотрение в госдуму и в весеннюю сессию уже его примем. А дальше, надеюсь, нам удастся внести коррективы в 44 закон, потому что сегодня главным критерием при закупке продуктов является цена, а не качество. Для нас приоритетом является качество. Мне недавно поступила информация с сайта закупок нашего комбината школьного питания. За такие деньги, как там указаны, невозможно покупать молоко, сливочное масло и творог. Это молокосодержащие продукты, этим детей кормить нельзя. Поэтому роль родительских объединений очень важна, они держат питание в школе на контроле.


Александр Скрипов: — Там еще были споры по возрасту?

Ирина Гехт: — Да, мы нашли компромисс. 14 лет – это возраст евразийского таможенного союза, и мы прописали, что это дети до 14 лет, чтобы не приходить в конфликт с этими нормами. Но оговорили, что в случае необходимости этот возраст может быть увеличен до 18 лет. И это на самом деле, возможности национального законодательства, которые мы в качестве оговорки тоже предусмотрели  в законе. Безусловно, маркировка, по которой тоже были возражения. Но почему мы маркируем шубы и не можем маркировать качественное специализированное детское питание? Причем мы встречались с производителями, они говорят что ни в коем случае это не вызовет удорожания, они наоборот заинтересованы в маркировке, чтобы родители видели, что покупают качественный продукт. Сегодня на полках часто встречаются псевдодетские продукты, которые идут с картинками  или игрушками, но ничего общего не имеют с продуктами детского питания.


Модератор: — Недавно Роспотребнадзор делал рассылку по школам, где говорилось о том, что школьникам запрещается приносить свою еду из дома в учебные заведения. Как вы к этому относитесь?

Ирина Гехт: — Речь шла о том, что нельзя приносить в школу приготовленную пищу, и я считаю, что это правильно. Неизвестно, сколько эта еда пролежит у ребенка в портфеле. Соки, шоколадки, яблоки – это никто не запрещает.


Модератор: — Общественность возмутилась тем, что есть много детей–аллергиков, которым нужно специальное питание, разве школьный комбинат сможет их обеспечить?

Ирина Гехт: — Школьный комбинат обязан это сделать. Сегодня в законе предусмотрено питание для детей-аллергиков, тех, кто нуждается в специализированном питании.


Модератор: — То есть родитель должен написать заявление?

Ирина Гехт: — Да, именно так.


Марк Рискин (главный редактор газеты «Южноуральская панорама»): — Пенсионная реформа – уже свершившийся факт. Но скажите, когда Совет Федерации поддерживал это решение, какими вы руководствовались мыслями? Это вынужденная мера или экономически обоснованная?

Ирина Гехт: — Она и экономически обоснованная и вынужденная. Мы уже много лет назад говорили о том, что методика оценки старения населения поменялась. И если говорить о средней продолжительности жизни, она увеличивается, соответственно, во всех странах увеличивается срок выхода на пенсию. Один из моих знакомых, придя на прием к кардиологу в Германии, спросил, что нужно для профилактики инфаркта. И тот ему ответил: «Работать». Я даже по своему папе знаю, что когда я настояла на его увольнении с работы, у него случилось два инфаркта. Потому что человек выпал из активной жизни. С другой стороны, я считаю, что должно быть право выбора. Так же, как у женщины, которая получает детские пособия, хочет ли она находиться с ребенком до какого—то возраста, или хочет выйти на работу. Но я понимаю, что наша сегодняшняя экономика не может дать это право выбора. Минфин предоставил свои обоснования, рост продолжительности жизни, наверное, требовал увеличения пенсионного возраста. Тем более, что раньш если человек работал в системе госслужбы и ему исполнялось 60 лет, мы вынуждены были продлевать с ним контракт всего на год и для работоспособных людей это было некое ущемление их прав и потеря конкурентоспособности. Поэтому это решение для кого—то стало благом. Меня, например, в этой ситуации беспокоит село, потому что там продолжительность жизни ниже, качество жизни ниже. Повышение пенсионного возраста, на мой взгляд, должно сопровождаться мерами по улучшению качества жизни. Если сегодня мы говорим о демографической политике, и Голикова признала, что в этом году у нас родилось на 200 тысяч меньше детей, но повышение рождаемости это лишь одна из мер, а второй должна стать повышение продолжительности и качества жизни. Должны последовать решения в области здравоохранения, прежде всего. Мы продолжаем эту работу. Хотим, чтобы этот пакет мероприятий, направленный на доступность медицинской помощи,  расширение спектра высокотехнологичной помощи, он тоже стал возможен. Есть к чему стремиться. А повышение пенсионного возраста экономически было необходимо. 


Модератор озвучивает вопросы от зрителей онлайн-трансляции:

«Какая зарплата у сенаторов?» Спрашивает Мария Сойхер

Ирина Гехт: — 290 тысяч рублей


«Почему Москва ничего не делает для улучшения экологической ситуации в Челябинске?» Спрашивает Вера Колосова.

Ирина Гехт: — Москва делает как раз достаточно много. Возможность Дубровскому возглавить госсовет, рабочую группу по экологии позволяет продвигать те вопросы и инициативы, которые готовятся в Челябинской области. Упоминание Челябинска в послании президента и включение его отдельной строкой в нацпроект «Экология», это и дополнительные средства и личное поручение в принятии закона, касающегося квотирования выбросов. Что касается мер со стороны Москвы, они были приняты.  Вопрос в том, что здесь должны быть разработаны соответствующие мероприятия. Думаю, новый закон о квотировании выбросов позволит ожидать некоего изменения состояния воздуха в Челябинске.


«Ваша позиция о необходимости принимать законы, ужесточающие ответственность за фейки в интернете в свое время была неоднозначно принята. После событий в Магнитогорске вы убедились в своей правоте?» Спрашивает Александр Мельников

Ирина Гехт: — Я убедилась только в том, что нужно очень аккуратно подходить к таким вещам. Моя заявленная позиция была скорректирована жизнью. Хотя история про 13—летнюю девочку, которая оказалась фейком, но подняла на уши всю Челябинскую область. Все мы неравнодушны к таким историям и быстро подключились. Должна быть согласованная журналистким сообществом позиция как нам избежать таких информационных вбросов, чтобы не вызывать напряжения среди населения и не оградить население от достоверной информации. Я сделала шаг назад, чтобы понять, какую позицию нам занять. Доказательство достоверности это тоже вопрос. Мы много обсуждали это с коллегами. Потребуется длительная работа. Хотя в той же Германии за недостоверную информацию есть даже уголовное наказание. Но нам бы хотелось при всей ангажированности СМИ получать объективную позицию, мнение, невозможность скрыть правду.


«Все-таки сенатор кого представляет, губернатора или население Челябинской области?» Спрашивает Андрей Костенко

Ирина Гехт: — Я думаю, все-такие население, потому что на выборы мы идем вместе с губернатором и выбор губернатора это в том числе и выбор сенатора. Губернатор ведь обязан представлять население.


Александр Файрузов (главный редактор портала «Челябинск Сегодня»): — Последние пару лет ходят активные слухи, что вы станете губернатором Челябинской области, хотелось бы раз и навсегда прояснить эту ситуацию.

Ирина Гехт: — Мое личное мнение, что Борис Александрович пойдет на второй срок, потому что проведение саммитов ШОС и БРИКС требует некой преемственности в реализации тех задач, которые стоят. Я же в эту сторону даже не смотрю. Поэтому если вы хотите исключить меня из списков, публикуемых разными политологами, можете это сделать.


Александр Файрузов: — Тогда расскажите, как вам работается с губернатором?

Ирина Гехт: — Те задачи, которые ставит мне губернатор, я выполняю. Последняя, которую мы с Минэкономразвития решали, это получение статуса ТОСЭР городом Миассом. Несмотря на поданную заявку, минфин в последний момент решил изменить правила игры, потребовал разработку методики  оценки инвестпроектов, что займет, по моему мнению, минимум полгода, то есть эта история затормозится еще на год. Нам удалось сделать так, чтобы те заявки, которые уже были поданы, должны быть рассмотрены по старым правилам. Это была достаточно сложная процедура согласования, но я надеюсь, в ближайшее время по Миассу этот вопрос будет решен. С точки зрения реальных проектов Миасс – наиболее адекватная территория, претендующая на статус ТОСЭР. 

Я считаю, мой потенциал может задействоваться и гораздо больше, по моему мнению, но, видимо, пока нет в этом нужды.


Сергей Таран («Вечерний Челябинск»): — В советское время существовала такая программа по повышению благосостояния населения. Вот сейчас в Совете Федерации видят, что НДС повышается, цены растут, а сформулирована ли какая—то политика по росту благосостояния людей?

Ирина Гехт: — Спасибо за вопрос. Мы сегодня ломаем голову над стандартом благополучия: с какой стороны к нему подойти, что считать стандартом благополучия, какие есть подходы в мировой практике (они, на самом деле, очень разные). Мы встречались со всемирным банком, который представил нам исследования в части неравенства по России. По их мнению, оно сокращается, но за счет роста верхней границы и обеднения той части, которая была на грани. По мнению всемирного банка, у нас неэффективная система социальной поддержки, то есть огромное количество льгот, по их оценке, это 60%, тратится неэффективно. Они привязаны либо к прошлым заслугам человека, либо оторваны от адресности нуждаемости человека, а это те деньги, которые действительно могли бы повысить благосостояние определенной категории граждан. Поэтому мы над этим работаем, это непростая история, найти некую конструкцию, которая бы устраивала всех. В течение полугода мы должны разработать этот стандарт благополучия, а дальше будем двигаться по его законодательному утверждению.


Владимир Филичкин: Получается, повышать НДС и пенсионный возраст проще?

Ирина Гехт: — Да. Запрещать и повышать что-то всегда проще, а найти некую формулу, которая могла бы в нашей огромной стране учесть интересы абсолютно всех...Ведь даже набор льготных лекарств по стране мы смотрели, он же везде абсолютно разный. А нам важно, чтобы каждый житель страны имел тот минимум социальный, который может получить абсолютно везде, независимо от  места проживания, в том числе городской или сельской местности.


Марк Рискин: — Вам не кажется, что советские меры социальной поддержки провоцируют комплекс сироты? Можно не работать и получать. А можно переложить это на современную действительность, чтобы была мотивация развития?

Ирина Гехт: — Мы всегда боимся принимать эти решения, они ведь непопулярные. Вот завтра мы заявим, что прекращаем эти выплаты и говорим о том, что у вас обеспечен прожиточный минимум. Более того я знаю очень обеспеченных людей, которые получают эти меры социальной поддержки в силу наличия каких—то статусов и так далее. Никто не хочет брать на себя эту ответственность. Мы говорили об этом с Минтруда, они спускают это на уровень субъектов. Так же как по тарифам на воду. Сегодня нет экономики воды. Бутылочка воды стоит в магазине дороже, чем кубометр из крана. А мы хотим пить эту воду из крана, почему весь мир пьет из крана, а мы воду покупаем. Никто не идет на эти меры – поднять тарифы для замены инфраструктуры. Очистные сооружения у нас нормальные, а беда в трубах, которые несут эту воду в наши дома: они настолько плохие, что мы получаем по итогам плохую воду. С льготами то же самое. Принять такое политическое решение не каждый сможет. А с моей точки зрения, тратить миллиард на выплату детских пособий по 200 рублей, размазывая эту историю ровным мизерным слоем на все население, это неправильно. А когда человек оказывается действительно в беде, мы помочь ему не можем. Ну что такое 16 тысяч помощь при пожаре? Или 10 тысяч, когда ребенок серьезно болен. На мой взгляд, это ключевая проблема, что мы не оцениваем нуждаемость. В свое время, когда я была министром, мы для себя проводили аналитику, и оказалось, что за материальной помощью к нам обращается ежегодно 60% одних и тех же людей. Психология такая положено – выдайте, а получается, что в настоящей беде мы помось не можем, как следовало бы сделать.


Модератор озвучивает вопросы от зрителей онлайн-трансляции:

«Как можно прокомментировать, что зарплата специалистов муниципального органа управления образования значительно ниже МРОТ? Мизерные оклады не позволяют привлечь хороших специалистов и зарплата начальника управления значительно ниже, чем у директора школы». Спрашивает Алексей Ангеловский.

Ирина Гехт: — Это не только в образовании, но и в здравоохранении и в системе социальной защиты, когда муниципальные служащие получают гораздо меньше тех, кто трудится в подведомственных учреждениях. Мы в свое время на 4% повышали там заработную плату, потом на 9% выросла зарплата муниципальных служащих, но сегодня возможности бюджета не позволяют и дальше повышать эту заработную плату, хотя, безусловно, это нужно. И когда в сельской местности сидит технический специалист на зарплате 7 тысяч и совершает ошибку на сайте госзакупок, после чего ему приходит штраф в 50 тысяч... Мы вместе с нашим контрольным управлением подготовили инициативу, чтобы для такого уровня сотрудников кратность штрафа была привязана к их зарплате, потому что для таких людей это трагедия. У главы сельского поселения, например, 12 тысяч рублей зарплата. Это неправильно. Они говорят: «Мы либо уже от безысходности работаем, либо еще на энтузиазме». Например, у нас глава Сугоякского сельского поселения, 25—летняя, совершенно удивительная женщина. Которой поверили, которая смогла очень многое перевернуть. Но и она говорит, что энтузиазм ее иссякает, потому что невозможно работать за такую зарплату. С моей точки зрения, должна быть проведена инвентаризация бюджета с точки зрения расходов. Может быть найдется возможность пересмотра оплаты этим категориям граждан.


Модератор: — Вам не кажется, что проблема маленьких зарплат чиновников кроется в слишком большом количестве чиновников?

Ирина Гехт: — Согласна. Вообще бюрократия всегда жила по своим законам. Когда я пришла в систему, мне казалось, что я за месяц поменяю все. И тут начали происходить удивительные метаморфорфозы. Мне все кивали, выходили из кабинета и ничего не происходило. Поэтому задача руководителя – глубоко погружаться в тематику, чтобы не было возможности манипулирования твоим мнением. Когда ты глубоко в теме, сложно ввести тебя в заблуждение, что это невозможно сделать. И потом наша система работает по принципу «сначала сказать, почему это невозможно, а потом, если настаивают, искать варианты решения». Поэтому эффективность системы государственного управления надо повышать. Об этом сегодня со всех трибун говорит Кириенко. Последнее выступление Медведева на гайдаровском форуме тоже было посвящено этому вопросу. Кстати, всего от 2 до 12% госслужащих имеют специализацию «государственное и муниципальное управление», все остальные совершенно с другой профессиональной подготовкой.


«Ассоциация женщин — глав сельских поселений существует уже два года. Какие проблемы за это время удалось решить?» Спрашивает Дарья Нестерова.

Ирина Гехт: — Честно говоря, первая встреча прошла настороженно, посидели, поговорили при гробовой тишине зала. Во второй раз уже начали появляться вопросы, завязалась дискуссия. Самая яркая встреча состоялась в последний раз, думаю, сейчас мы еще с правоохранителями соберемся, это касается как раз новой системы обращения с отходами. Женщины— главы рассказывали о том, что прогсиходяит в сельских территориях, где эта система уже внедрена с ноября. Здесь было и минэкологии, удалось скорректировать ряд позиций, мы привлекли регионального оператора, чтобы понять, что там происходит. Проблемы в каждом поселении были свои. Вот так точечно, через разные министерства, даже прокуратуру удавалось решить задачи того или иного сельского поселения.


Марк Рискин: — Как вы относитесь к идее нашего земляка Николая Махнева «Энциклопедия сельских школ»? Насколько эти идеи перспективны для страны?

Ирина Гехт: — Я считаю, что в любом случае вовлечение сельских школ в эти процессы полезны. Я, насколько могу, оказываю поддержку, отсылаю рекомендательные письма. И многие регионы откликаются, чтобы на своем уровне сделать эту историю. Сегодня сельская школа – это сердце села. Там, где закрывается школа, вымирает село. Поэтому позиция Васильевой в том, чтобы сохранить малокомплектные школы – здесь мы нашли полное взаимопонимание. Хотя по многим регионам есть своя практика. Я была в Тамбове и смотрела как они закрыли почти все малокомплектные школы, но создали в районах уникальные школы, каждую со своей направленностью: агрообразование, экологическое и стали подвозить туда детей. И население это приняло. Они довольные и качеством образования и возможностью для детей работать на приусадебном участке, они вернули ученические бригады. Мы кстати с минобром ведем работу по возвращению практики ученических бригад, особенно в сельской местности.


Александр Файрузов: — У нас город с проблемной экологией. В этом году вами был предложен административный штраф людям, которые сгущают краски в лозунгах по экологии. Насколько это обоснованно и нужно?

Ирина Гехт: — Долгие годы я была помощником депутата госдумы, территориями которого были Озерск, Кунашак и проч. И когда мы приезжали в Кунашак, одна известная, до сих пор работающая организация общественная выходила во дворце культуры и говорила о том, что вот, вы знаете, мы проверили, у вас тут в каждом дворе есть пустоты, которые заполнены радиоактивными отходами. И люди в этом жили, зная, что где—то в огороде у них такое творится, им же так сказали. Или была такая госпожа Миронова, которая призывала лечь на дороге, сейчас она благополучно и счастливо проживает в Америке. Поэтому здесь точно нельзя допускать того, что выходят и говорят «Мы все заболеем онкологией». Кто все? Кто тебе это сказал? Зачем очень восприимчивой женщине или бабушке говорить такое, ведь она с этой мыслью ляжет спать. За такие высказывания ответственность должна быть. Другой вопрос, как я уже говорила, как определить эту грань. Скорее всего, эта грань останется на совести каждого, потому что отрегулировать это будет достаточно сложно. Вы посмотрите, какой шум поднимается и как наши, так называемые общественные организации...ЦРУ выделило в этом году беспрецендентное количество средств на поддержку в России и Китае. Даже участвуя в международных мероприятиях, я понимаю, что экологическая повестка становится политической. Когда нас начинают обвинять во вредности «Северного потока—2», давить на государство, чтобы они запретили. Крымский мост сегодня вызывает обмеление Черного моря – Украина сегодня несет это на всех парламентских площадках. И мы к сожалениюж не предлагаем ничего другого – вот это проблема. Мы всю эту грязь принимаем и никогда не выставляем заслон и не выступаем вперед в информационной повестке, может быть, более нагло, агрессивно, но мы точно должны опережать всю эту историю, чтобы оградить людей от недостоверной информации. И мне кажется, что в Челябинске эта ситуация нагнеталась так потому, что мы молчали. Говорили все, кроме тех, кто должен был говорить, объяснять и разъяснять, в том числе эксперты. И мы пришли к тому, что это настолько впиталось в наше сознание, что как это убрать я не представляю. Считаю, что это в том числе ошибка власти, что мы так долго молчали. Да, это неприятный разговор, тяжелая история. Но где—то полгода был иформационный вакуум, который заполнялся в том числе недостоверными фактами. Вспомните историю с рутением. Ее ведь отработали, донесли. И когда ко мне французы подходят на ОБСЕ и говорят: «Мы вас поддержим, но вы должны сказать, что «Маяк» выбросил рутений». Ну это шантаж! Они мне говорят: «Нам поступили пробы из Озерска». Это к вопросу о том, что через экологию тоже пытаются манипулировать. Во Франции проживает госпожа Кутепова, я понимаю, кто пробы туда доставил или организовал доставку. С ней я знакома давно еще по работе в территориях, пострадавших от деятельности «Маяка».


Владимир Филичкин: — А приличные люди вообще могут возглавлять оппозиционные общественные организации или это фатально?

Ирина Гехт: — Я не понимаю, почему многие боятся оппозиционеров. Там очень много грамотных, образованных людей. Почему с ними не общаться, не достигать каких –то компромиссов? С моей точки зрения, всегда и со всеми можно договориться и донести свое мнение. Когда мы в свое время монетизировали льготы, я приезжала в клуб, где 200—300 человек сидело. И нам удавалось убедить людей, что эти деньги потом будут вложены в инфраструктуру. Да, сегодня вы где-то потеряете 100 рублей, но за счет этого... И люди нас слышат, понимают, важно просто с ними разговаривать.


Модератор озвучивает вопросы от зрителей онлайн-трансляции:

«Что вы думаете про взрыв в Магнитогорске?» Спрашивает Илья Кученко.

Ирина Гехт: — Я не могу делать каких-то заключений без официальной версии правоохранительных органов, официальных структур, это было бы неправильно, таким же фейком. Мы опираемся на проверенные истории. С моей точки зрения, решение о расселении абсолютно правильное. Я всегда в душе считала, что людям очень трудно вернуться в ту историю. Как точно не понимала решение установить мемориальный комплекс во дворе этого дома. Наверное сложно проходить мимо того и жить в этом. Но то, что оперативно сработали и губернатор и профильные министры и МЧС, ситуация была максимально отработана. Какие решения появлялись позже... я смотрю, что жизнь их корректирует в интересах людей.  Официальная версия будет озвучена, а право каждого – соглашаться с ней или нет. Мы, как представители власти, придерживаемся той версии, которая будет озвучена официальными структурами.


«Хочу спросить про налог на огород». Спрашивает Александр Широков

Ирина Гехт: — Налога на огород не будет. С января действительно вступил в силу закон о садоводстве и огородничестве, где понятие дачи у нас ушло из правового поля. Есть одно нововведение, которое у нас назвали налогом – это обязательная уплата членских взносов. Если раньше это было право, член СНТ говорил, что будет платить только за свет и воду, а за общее имущество платить не будет, то сегодня это становится обязанностью. И это правильно, потому что нужно поддерживать соответствующую инфраструктуру, надо ее обновлять. Поэтому это не налог, а те обязательства, которые у человека были и раньше, но которые сегодня из рекомендательной формы перешли в обязательную. Закон наоборот учел те особенности, которые сложились, например, строительство жилых домов в садах, теперь это разрешено.


«У вас крепкие отношения с Валентиной Матвиенко, как можно использовать этот факт для продвижения интересов Челябинской области?» Спрашивает Элла Альбертовна.

Ирина Гехт: — Я думаю, что все задачи, которые мне транслируются из области мы, в том числе и с помощью Валентины Ивановны, продвигаем и учитываем. Кстати, Челябинская область первая подняла вопрос и наш минфин тогда просчитал все, я это донесла до коллег, по поводу акциза на алкоголь, что он должен распределяться по потреблению, а не по наличию предприятия на территории субъекта. Спустя несколько лет нам удалось доказать это и алкогольные акцизы стали распределять по-другому. Валентина Ивановна на самом деле выдающийся руководитель и человек, который всегда в приоритет ставит интересы регионов.


«Вы работали в команде разных губернаторов: Сумина, Юревича, Дубровского. В чем они похожи и в чем их отличия?» Спрашивает Илья Носков.

Ирина Гехт: — С Суминым я не работала, это была больше общественная деятельность, была общественная женская палата, мы были на нескольких приемах у Петра Ивановича, нас всегда слышали, всегда принимались какие-то решения. Что касается Юревича, наверное, где-то было сложно, но когда он понимал и был уверен, что ты способен выполнить эту задачу, он уже отпускал и ты брал ответственность на себя. Для меня это было очень важно. У меня был простор для реализации разных проектов, при том, что я понимала меру их ответственности. С Борисом Александровичем... Он, наверное, более взвешен в принятии каких—то решений, всегда прислушивается к нескольким мнениям и принимает наиболее оптимальное. Тоже достаточно комфортно, всегда слышит. Я иногда предлагаю ему какие—то проекты, он загорается. В последний раз мы обсуждали с ним ситуацию по экологии. 


«Можно ли вам давать наказы простым людям? Если да, то как с вами связаться?» Спрашивает Алексаей Цигунов.

Ирина Гехт:  — Приемы мы проводим раз в квартал в «Единой России», ну а в «Фейсбуке» есть моя страничка. Меня, кстати часто спрашивают: «А это точно вы? Уже поздно, а вы отвечаете». Это я, пусть пишут.


Модератор: — А «Вконтакте» вы есть?

Ирина Гехт: — Вообще для меня соцсети – это некий выход из зоны комфорта, я очень долго воздерживалась от этой истории, но по стечению обстоятельств я поняла, что должна где—то высказывать свое мнение и завела эту страничку. Не скажу, что комфортно, до сих пор. Многие вещи неприятны и непонятны,  но я понимаю, что это издержки работы и профессии, поэтому переживешь и двигаешься дальше. Хотя сейчас научилась банить тех, кто переходит границы дозволенного. Я совершенно нормально отношусь к критике и принимаю ее, но никогда не понимаю оскорблений. И когда начинают переходить на личности, это человек просто уходит у меня из друзей.


Модератор: — А «Инстаграм» у вас есть?

Ирина Гехт: — Появится.


Модератор: Спасибо Ирина Альфредовна за ваши ответы. Мы завершаем нашу онлайн трансляцию.



Яндекс.Метрика
© 2006-2019 «Полит74»
Редакция: info@polit74.ru
Реклама: reklama@granadapress.ru
г. Челябинск